Boom metrics
Общество
Эксклюзив kp.rukp.ru
26 октября 2021 22:00

«Говорил с дочкой каждый день разлуки. Благодаря ей остался жив»: американка спустя 30 лет нашла в России отца

Помогла женщина-библиотекарь из Хакасии
Александр и Ирина не виделись несколько 30 лет. А сейчас общаются, планируют встречу. Фото: архивы семей.

Александр и Ирина не виделись несколько 30 лет. А сейчас общаются, планируют встречу. Фото: архивы семей.

Он в Сибири, она в Америке, между ними океан и… неизвестность. Отец и дочь, Александр и Ирина Колесниковы, потеряли друг друга еще в 90-е. И все это время искали, надеялись на встречу. Поразительно, но им помогла совершенно незнакомая женщина, библиотекарь из Хакасии Анна Калягина. Наткнувшись на поисковое объявление Ирины пятилетней давности, за несколько дней сумела воссоединить семью. «Вы наш ангел», - признаются теперь Колесниковы.

Копия мамы, а глаза папины

Середина 80-х, Красноярский край. Александр Колесников только вернулся из армии в родное село Кортуз. Мечтал о культпросвет училище, но надо было зарабатывать. Так что подался в Усть-Абакан, устроился на завод сварщиком. А вскоре познакомился с симпатичной девушкой. Стройная, сероглазая, Галя училась на швею. Сначала просто дружили, потом стали встречаться.

- В 85-м мы поженились, а в 87-м родилась дочка, Иришка. Копия мамы, только глаза мои, - вспоминает Александр.

На фото - папа и мама Иришки. Ее первая семья. Фото: архив семьи.

На фото - папа и мама Иришки. Ее первая семья. Фото: архив семьи.

И тут Галю как подменили. Все чаще оставляя ребенка на мужа, пропадала у друзей. А там алкоголь, гулянки… Разводиться не хотел, просил: остановись – ради дочки. Но с каждым днем жена отдалялась все сильнее.

В 88-м они развелись. Колесников оставил бывшей квартиру. Но свою Иришку навещал исправно, не мог без нее. А потом уехал в район. Только обжился, вдруг знакомые передали: «Твоя-то совсем загуляла». Он кинулся в Усть-Абакан, дома никого. «Гали нет, девочка в больнице», - шепнули соседи. Ирочке тогда не было и двух лет.

- В больнице вывели мне ее: махонькая моя. Сердце сжалось. Оказалось, мать ограничили в правах – на время. Я давай собирать документы. Все оформил и забрал дочку.

Колыбельные сочинял сам

Отец-одиночка в 23 года, как он справлялся? Садик дали сразу. Со временем наловчился варить каши и стирать крошечные вещички.

- Иришка долго не засыпала, и я, укачивая ее, пел песенки. Бывает, все уже переберешь, а она глядит на тебя, глаза большущие! Тогда начал придумывать на ходу. А ей еще интереснее – слушает, открыв рот. Я смеюсь: «Что ж тебя сон не берет?».

Такой была Иришка в детстве. Фото: архив семьи.

Такой была Иришка в детстве. Фото: архив семьи.

Потом подросла, стала «помогать». Он в магазин через дорогу отбежит минут на пять, вернется, а дочка принялась мыть полы. Тряпка больше, чем она сама, ну и что? Рукава засучит, намочит, как следует, и елозит туда-сюда по полу – хозяюшка! А какая артистка была. Мультфильмов насмотрится, и ну вытанцовывать перед зеркалом. Такие номера выкидывала!

- Я до этого занимался рукопашкой, мечтал, чтобы дочка спортсменкой выросла. Нет-нет, покажу ей какой-нибудь прием – пусть приучается! И она перед зеркалом старалась за мной повторять.

«Чтобы не забыла»

Так продолжалось два-три года. За это время Галина приезжала к Ире пару раз. Девочке все равно нужна мать, решил Александр. И сам начал возить дочку к бывшей.

Александр несколько лет растил дочку один. А потом ее забрала бывшая жена. Фото: архив семьи.

Александр несколько лет растил дочку один. А потом ее забрала бывшая жена. Фото: архив семьи.

- Чем это обернется, представить не мог… Как-то приезжаем, Галина с тещей дома, обе навеселе. А сам я даже запах спиртного не переношу. Ладно, думаю, завтра заберу ребенка. Я на выход, а тут… милиция. Меня везут в отделение. А там высокий чин в годах заявил: «Парень, ничего не знаю, но дочь остается с матерью». Я начал протестовать и слышу: «Еще дернешься, будем забирать, как только приедешь». Это мне уж потом рассказали, что у деда Галины связи в органах, вот все и провернули. Тем более у бывшей ограничение в правах вышло. Она клялась, мол, исправится. И я отступился – ребенок же с матерью. Смирился, скрепя сердце.

Расстроенный, не находил себе места. Решил уехать подальше – в Шарыпово, занялся коммерцией. Стал челночить, возил товар с Кавказа, Казахстана, продавал в крае. А это были лихие 90-е. Несколько раз прогорал – в прямом смысле, у него сожгли ларьки. Попадал в разные передряги. Признается, о дочке помнил всегда. Разговаривал с ней про себя каждый день. Может, благодаря ей и остался жив.

- И не оставлял попытки достучаться до Галины, писал ей письма: может быть, дочке будет лучше со мной? Знал, у нее новые заботы, родился второй ребенок. Но в ответ – молчок. Приезжал – натыкался на закрытую дверь. Мне сказали, уехали на время. Тогда собрался и я – в Сочи, обосновался там. Занимался тем же бизнесом. Но Галине писать не переставал, слал фото: «Покажи дочке, чтобы не забыла!». Не ответила ни ра-зу. Вернулся я из Сочи в 2008-м.

… Ему и в голову не пришло, что возиться с дочкой Галине и ее семье быстро надоест. И малышку просто отошлют.

- Настоящая дикость, мне потом передали. Иришке было лет 6-7, зима. И в один из дней Галина, видимо, загуляла, теща не справлялась. Тогда взяла ребенка, отвезла на вокзал в Абакане и посадила в автобус: «Езжай к папе!». Предупредили шофера: довезите до села Кортуз. Это километров 200. Девочку привезли к дверям, позвонили и ушли. А отца нет. Я как раз переезжал в Краснодарский край.

А тогда ни мобильников, ничего. Папа на Кавказе разъездах. Мама дома почти не бывает. Так Ира и очутилась в детском доме.

Другая планета

Середина 90-х, Абакан, детдом «Елочка». Здесь «мамина копия» прожила девять лет - с 7 до 16.

Из семьи матери девочка попала в детдом Абакана (Хакасия). На фото она - крайняя справа, в нижнем ряду. Фото: архив семьи.

Из семьи матери девочка попала в детдом Абакана (Хакасия). На фото она - крайняя справа, в нижнем ряду. Фото: архив семьи.

- Знаете, о детских домах всегда рассказывают что-то страшное. А мне вот повезло: никаких ужасов. Наоборот, нас всему учили, даже шить и вязать. О маме почти не вспоминала. В последний раз видела, когда мне было 13. Посмотрела – и как отрезало. Под глазом синяк, в похмелье. Больше ей не писала. Да, когда я уезжала, она всплакнула. А я ничего не почувствовала.

После нее мать родила еще двух мальчиков и девочку, они тоже попали в детдом. И – так уж совпало – ВСЕХ усыновили и удочерили в Америку.

- Когда забрали младшую, ей было лет 6-7, я осталась в детдоме одна. И об этом узнала приемная семья сестры. А мне 16, кому такие нужны. Но они приняли решение. И в 2004-м папа и мама меня забрали.

Очень добрые, верующие. Оба в возрасте, Терри было 49, ее мужу Лаверну 57. Он айтишник, она секретарь в благотворительной организации.

В 2004 году Ирину удочерила семья из Америки.

В 2004 году Ирину удочерила семья из Америки.

- Это другая планета, - говорит Ирина. – Я ведь английский не знала. Однако почти сразу пошла в школу. Понятно, оказалось непросто. Но меня не дразнили. И примерно за год все наладилось. Начала заниматься спортом – играла в баскетбол и футбол. Нашла работу. А еще родители каждое воскресенье водили в церковь, тут так принято. Тоже пришлось привыкать. Меня определили в группу подростков, мы помогали людям.

В Колорадо-Спрингс Ирина прожила 16 лет, недавно переехала в Аризону, работает в отеле. У нее много друзей, есть близкий человек. Очень теплые отношения с мамой и папой. Но, признается, и Александра не забывала ни-ког-да.

- Было один случай: мама приехала к нам в гости и украдкой хотела меня увезти. Как он бежал за ней! Догнал отходящий автобус и буквально выдернул из рук. Или, помните, в те годы везде продавали леденцы на палочке – петушки? Куда ни едем, он мне все время покупал, старался баловать, чем мог! Где бы только ни побывали с ним, даже в Сочи. Папка первым показал мне море.

Лаверн и Терри относятся к Ирине, как к родной. Но сама она никогда не забывала Александра. Фото: архив семьи.

Лаверн и Терри относятся к Ирине, как к родной. Но сама она никогда не забывала Александра. Фото: архив семьи.

Написала всем однофамильцам

По словам Ирины, мечтала найти отца годами. Однажды случайно узнала о передаче «Жди меня» и загорелась: нужно попробовать найти. Это было еще в 2017-м году. Рассказала свою историю, перечислила все, что помнит – имя, фамилию, год рождения отца.

И стала ждать. Год, другой, третий, - прошло пять (!) лет. Но надежды не теряла. И не напрасно. В начале июля 2021-го неожиданно пришло сообщение в соцсети: «Вы из Абакана? Папа ждет вашего звонка!».

Писала незнакомая женщина, она работает в Национальной библиотеке Хакасии, а с 2019 года является волонтером программы «Жди меня». Анна Калягина помогла найти друг друга не одной сотне человек.

Анна Калягина из Хакасии наткнулась на поисковое объявление пятилетней давности и воссоединила семью. Фото: страница в соцсетях.

Анна Калягина из Хакасии наткнулась на поисковое объявление пятилетней давности и воссоединила семью. Фото: страница в соцсетях.

- Я историк, работаю в Региональном центре Президентской библиотеки Хакасии, ко мне часто обращаются за помощью в поиске. А здесь я увидела заявку Ирины, и словно что-то подсказало мне, могу помочь. Начала искать Александра Колесникова 1966 года рождения. Только в «Одноклассниках» таких 143, постучалась к каждому. И чудо, откликнулся ОН, тот, что нам нужен. Узнал дочь по фото. Обрадовался – не то слово: «Я на седьмом небе».

- Позвонила и услышала: «Ну, здравствуй, доченька!», - вспоминает Ира. – Плакали оба. – Папа говорил, я его единственная дочка, вся его любовь для меня. А мне все хотелось у него спросить: где он был столько лет?

Океан не помеха

Он не скрывал, вернувшись из Сочи в Сибирь, раз за разом старался отыскать дочь. Пошел к Галине, но безрезультатно. Соседи сказали: она по-прежнему пьет, а теща умерла. Но где же Ирина? Однажды случайно столкнулся с Галиной на улице. Ее трудно было узнать. «Где дочка? Мне бы увидеться, дай номер?». – Она и знать тебя не хочет, - отрезала Галина. – У нее давно уже семья, двое детей, не до тебя». Конечно, это была ложь. Тогда Ира уже жила в Колорадо.

Она и не ведала, что в 2013-м Александр попал в страшную аварию. Еле выжил, сильно помяло лицо, ребра, ногу. Реанимация, несколько операций в разных городах, мотался пять лет. Но восстановиться полностью так и не удалось. Передвигается когда на костылях, когда в коляске.

- Уже после аварии в соцсетях познакомился с женщиной, она работала учителем, сейчас в соцзащите. Сердечная, душевная, с тех пор не расстаемся.

… Жена рядом. А с дочкой он на связи каждый день - и это несмотря на разницу во времени – 14 часов. Делятся новостями, просто болтают.

- На душе стало спокойно: «У меня есть папка», - улыбается Ирина. – Сколько я его ждала! Скучаю ли по России? Конечно, хочу приехать, увидеть отца. Но пока пандемия, тем более это довольно дорого, надо подкопить.

- А я ей сейчас говорю: «Мы нашли друг друга, мы это сделали!». Низкий поклон Анне, нашему ангелу. А с Иришкой мы обязательно встретимся, океан не океан, увидимся все равно!

Анна Калягина написала 143 Александрам Колесниковым и нашла отца Ирины. Фото: страница в соцсети.

Анна Калягина написала 143 Александрам Колесниковым и нашла отца Ирины. Фото: страница в соцсети.

«Комсомольская правда – Красноярск» благодарит за помощь в подготовке публикации волонтера проекта «Жди меня» Анну Калягину.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Мама, я засланка с другой планеты!»: сибирячка в 45 лет узнала, что она приемная, и… обрадовалась

Не было бы счастья, да несчастье помогло… Надежда Перепич из Красноярска потеряла семью, когда ей было только два годика. Отец погиб, мама уехала на заработки, чтобы прокормить четверых детей. А свекровь одна не справилась – сдала всех в детдом. Надюшка была самой маленькой. Ее удочерили почти сразу. Единственный ребенок, росла принцессой. И только в 45 лет узнала, что она приемная, чудом избежала сиротской доли. Свою удивительную историю Надежда рассказала «Комсомольской правде – Красноярск». (подробнее)

Дочь нашла отца спустя 33 года по объявлению о продаже квартиры

Статный мужчина в дубленке бережно держит на руках маленькую девочку… Старенькая черно-белая карточка, на которой, скорее угадываются черты. Это все, что осталось от отца у Натальи Зориной* из Стамбула (подробнее).