Ходили к шаману, а он отправил на операцию: жительница Норильска отдала почку брату, чтобы его дети не потеряли отцафото
Это невероятно, но после успешно проведенной родственной трансплантации почки пациентов выписали в течение двух недель. Елена и Баясхалан с лечащим врачом-нефрологом Анастасией Янковой. Фото: пресс-служба Красноярской краевой клинической больницы
Трое детей могли остаться без отца – у него отказали почки. Двое – без матери. Она решила рискнуть собой и стать донором. Вероятность умереть – 0,2%. Мало. Но не ноль. Врачи предупредили. Но ее любовь к брату оказалась сильнее страха смерти.
В мае 2026 года в Красноярской краевой клинической больнице, впервые за 12 лет с самого первого случая пересадки почки, прошла родственная трансплантация. Медики волновались. А донор с реципиентом не сомневались, что все будет хорошо. Доверились хирургам. А еще – предсказанию шамана. Мужчина и женщина – из традиционной бурятской семьи, в которой перед важным решением принято с ним советоваться. Он сказал, что и доктора: если не тянуть с операцией, у нее все шансы пройти удачно. Так у пациентов сложился тот самый нужный настрой, который считают половиной успеха.
Корреспондент «КП»-Красноярск навестил брата и сестру в больнице, поговорил с врачами и воочию убедился, как поддержка близких помогает победить опасный недуг.
Восстановление вдвоем
В палате две кровати. Слева – Елены. Справа – Баясхалана. Пациенты попросили положить их вместе и трогательно заботились друг о друге. Важно, когда близкий поправит одеяло, подаст воду и просто спросит: «Как ты?»
Первую, критическую, неделю после операции к ним заходили только медики. Опасный период миновал, но меры предосторожности остались. Инфекцию сюда нельзя. Перед входом мы готовились: маски, шапочки, антисептик… Пациенты встретили в масках. Запросто встали и шагнули к гостям: без поддержки, не морщась от боли. Смотришь и не веришь: меньше двух недель прошло, а они уже на ногах.
Родственная трансплантация почки прошла впервые за 12 лет с момента первой пересадки в больнице этого органа. Фото: пресс-служба Красноярской краевой клинической больницы
Брат и сестра вели себя сдержанно. Люди взрослые: ему – 51, ей – 43 года. Но глаза… Взгляд ведь не спрячешь! Елена смотрит на брата тепло, по-матерински, хоть она и младшая сестренка. Взгляд Баясхалана отвечает благодарностью.
Они родом из Бурятии. Это важно: там трепетно относятся к родственным узам. Брат и сестра похожи, хотя отцы у них разные. Росли дети порознь: Баяс жил с дедом, Лена – с мамой. Виделись нечасто, но всегда были друг за друга горой. Выросли и поселились рядом. Елена вышла замуж за шахтера, уехала в Норильск, работает там учительницей английского. Брат с женой – она преподает русский в той же школе – приехали следом. Он водил автобус, пока болезнь не подкосила. Но сестра решила: поднимет.
Баясхалан рассказывает, как диабет привел к острой почечной недостаточности. Трансплантация – единственный шанс на нормальную жизнь. Обсуждал это с сестрой, когда оказался привязан к аппарату «искусственная почка». Ему трижды в неделю на протяжении трех лет очищали кровь. Иначе – смерть. Гемодиализ спасал ненадолго.
– Я сама вызвалась помочь, – говорит Елена. – Семья – это все.
Героизм? Не считает.
– Страшно было… Но я люблю брата и могла его спасти.
У них есть старшая сестра. Ей 53 года. Слишком много рисков. Даже не рассматривали такой вариант.
Баясхалан признается:
– Знаете, а у меня это первая в жизни операция. Буду отмечать второй день рождения. Жизнь дала шанс детей поднять, внуков дождаться и построить дом для семьи в Бурятии.
Его дочке 21 год, двое сыновей – школьники. У Елены две дочери: младшая учится в школе, старшая – на шестом курсе Красноярского медуниверситета. Без пяти минут врач, она понимала: мама рискует. Переживала, но не отговаривала. Дядю надо спасать, а с одной почкой прожить можно. Причем без серьезных ограничений и инвалидности.
Пересаженная почка заработала сразу
Желания и крепкого здоровья мало, чтобы стать донором. Даже родство и одинаковая группа крови, как у Елены и Баясхалана, – не гарантия, что орган приживется. У брата и сестры разные отцы, генотип совпал не полностью. Но достаточно, чтобы пересадка прошла успешно. Мужчине повезло.
На операцию прилетела группа поддержки из Москвы: коллеги из НМИЦ трансплантологии имени Шумакова: завотделением трансплантации почки, к.м.н. Джабраил Сайдуллаев и к.м.н. Станислав Садовников. Они были рядом, готовые помочь. Но оперировали красноярские хирурги.
Работали три бригады. Восемь человек. Одна команда. У каждого была своя роль. Сначала взяли орган у здорового человека, редкий для хирургов случай. Работали, как сами говорят, «по-саперски» точно. Потом «бэк-стол»: почку промывают, готовят к пересадке. Затем ее переносят реципиенту. Трансплантация шла два с половиной часа.
Почку из тела Елены извлекал врач-уролог, к.м.н. Михаил Фирсов. После этого готовил орган к операции заведующий хирургическим отделением координации донорства органов и тканей Муслим Цокаев. Затем вступил в дело заведующий хирургическим отделением № 1 Станислав Слабнин. А пересаженный орган «подключал» завотделением сосудистой хирургии Ренат Халиулин. Ассистировали им врачи-урологи Павел Симонов и Дмитрий Лалетин, сосудистый хирург Игорь Мозгов и хирург-трансплантолог Семен Нестеров.
В операции принимали участие три бригады хирургов. Фото: пресс-служба Красноярской краевой клинической больницы
Павел Симонов раскрывает в беседе удивительную деталь: почку доставали не со спины. После давнего удаления желчного пузыря у Елены остался грубый рубец на животе. Хирурги вскрыли его и извлекли орган, а потом наложили аккуратный косметический шов.
Врач-уролог Павел Симонов поделился нюансами проведения сложной операции. Фото: пресс-служба Красноярской краевой клинической больницы
А вы знали, что пациентам в большинстве случаев не вырезают отказавшие почки? Просто добавляют донорскую. Так что у Баясхалана их теперь три. Две старые, нерабочие – как память о болезни. И одна новая, сестринская – как билет в новую жизнь.
Когда пустили кровоток, орган заработал сразу, прямо на операционном столе. При родственной пересадке такое бывает. Но это похоже на чудо.
Заведующий хирургическим отделением координации донорства органов и тканей Муслим Цокаев поделился, как прошла первая родственная трансплантация почки. Фото: пресс-служба Красноярской краевой клинической больницы
Муслим Цокаев улыбается:
– Поэтому осторожный оптимизм мы испытали уже во время операции.
Дальше все тоже шло, как по маслу. Орган прижился. Обошлось без осложнений. Пациентов выписали в течение двух недель. Елена уехала раньше: торопилась на выпускной к своим ученикам.
Позитивный настрой, шаман и молитва хирурга
Конечно, на удачных исход операции повлиял и настрой родственников. Их лечащий врач-нефролог Анастасия Янкова подтвердила, что это – важная составляющая успеха. Страх и паника портят даже анализы.
Врач-нефролог Анастасия Янкова. Фото: пресс-служба Красноярской краевой клинической больницы
Что помогло конкретным пациентам сохранять оптимизм? Елена делится, что они с Баясхаланом – буддисты-ламаисты. Женщина молилась за его здоровье в дацанах на родине и даже обращалась к шаману за предсказанием. Вера этого не запрещает. Тот сказал примерно то же, что и врачи: из двух сестер в качестве донора подойдет младшая, а затягивать с трансплантацией нельзя. Тогда у больного есть все шансы жить долго. По сути – отправил к медикам. Сестра с братом успокоились и начали действовать.
Россия – страна многонациональная. Традиции дают возможность настроиться не только пациентам, но и врачам. Соблюдение привычных ритуалов не мешает им быть блестящими специалистами. Напротив, позволяет быстрее собраться, когда ответственность запредельна.
Хирург Цокаев не стал скрывать:
– Перед любой операцией я про себя молюсь Аллаху. Неважно, кто на столе – хоть атеист. Это помогает мне настроиться.
Почему родственные пересадки – редкость?
Для Баясхалана родственная пересадка – лучший вариант. Ожидание подходящей почки от погибшего донора может растянуться на годы. Пришлось бы перебираться в Красноярск, ближе к больнице. Важно успеть, если появится совместимый орган. Счет идет на часы.
В краевой больнице с 2014 года сделали более 200 пересадок почек. Все – от погибших доноров. Родственная случилась только сейчас. Почему?
Идет операция. Трансплантация почки относится к высокотехнологичной медицинской помощи. Фото: пресс-служба Красноярской краевой клинической больницы
Михаил Фирсов объясняет:
– Отношения в семьях в современном мире изменились, особенно в европейских. В восточных сохранилось другое отношение к родству. Если нужно спасти близкого, его родственники готовы пожертвовать почкой.
Цокаев добавляет:
– Сегодня большая часть родственных пересадок – детям, родители готовы ради них на все. А мы работаем со взрослыми. Многие не желают обременять близких, хоть мы и объясняем, что при таких трансплантациях риски меньше и вероятность, что орган приживется на 10-15% выше.
Доктор Янкова поясняет: почка от погибшего донора живет в среднем пять-семь лет, потом нужна новая. Родственная – дольше. У некоторых работает и 30 лет. Все зависит от состояния органа и дисциплины пациента.
Никаких грейпфрутов, но спорт никто не отменял
Если донор почки живет без особых ограничений, то реципиент – по строгим правилам, начиная с пожизненного приема иммуносупрессивных препаратов, ими государство обеспечивает бесплатно. Они подавляют иммунитет, чтобы организм не отторгал чужой орган.
Но и заболеть становится проще. Запрещены курение и алкоголь, переохлаждение и перегрев. Еще под запретом грейпфрут, помело и даже зверобой! Реагируют с жизненно важными лекарствами. Трансплантология – вообще наука с характером.
А вот спортом заниматься можно. Даже нужно. Но без фанатизма. Каждый год в России проходят Всероссийские трансплантационные спортивные игры: легкая атлетика, плавание, футбол, волейбол. Красноярские хирурги тоже играют со своими пациентами. Признаются: не в полную силу, но с большим удовольствием.
Деталями успешно проведенной операции поделились заведующий хирургическим отделением координации донорства органов и тканей Муслим Цокаев (на фото справа) и врач-уролог Павел Симонов. Фото: пресс-служба Красноярской краевой клинической больницы
Среди местных игроков-легенд – мужчина с пересаженными сердцем и печенью. Для хирургов Цокаева и Симонова он олицетворение того, что человек после трансплантации может вести обычную жизнь, если сам захочет. Каждый год они выходят на одно поле с теми, кого когда-то спасли. Чтобы просто играть в футбол. И жить дальше. Как Баясхалан и Елена. У которой теперь на одну почку меньше, а у ее брата – на одну жизнь больше.