«Плакали по ночам и закрывались при взмахе руки»: женщина из красноярской деревни спасла 14 детей из неблагополучных семей
Фото: Валерий Тяпкин
В палате ожогового центра Красноярской краевой клинической больницы – двое. Женщина за пятьдесят: потемневшая от работы на солнце, с натруженными руками, строгая с виду. Рядом – хрупкий мальчонка в бинтах, похожий на зайчонка. Годится ей во внуки, но зовет мамочкой и льнет. Она не целует его без конца. Но ее взгляд как объятие. Теплое. Крепкое. Родное. Не верится, что она приемная. В кровной семье малыш чудом выжил: обварился кипятком. Теперь она его выхаживает. Он у нее – младшенький. Четырнадцатый.
Все дети Елены – из семей алкоголиков, наркоманов, убийц. Своих бог не дал, а в детдомах не выбирала. Так и стала ангелом-хранителем для ненужных их родственникам ребятишек. Круто меняет их судьбы. Большинство уже взрослые: обзавелись семьями, растят детей, работают.
Корреспондент «КП»-Красноярск уговорил удивительную женщину рассказать ее историю не для того, чтобы вызвать жалость. И благодарности она не ждет. Известность ей тоже не нужна (имена изменены, где живет – просила не говорить). Все для того, чтобы люди не боялись брать детей из неблагополучных семей. Чтобы знали: любовь и терпение могут победить даже «плохую» генетику.
Фото: Валерий Тяпкин
Сказала: «Неправда!» И теперь 14 раз мама
Елена из деревни за двести километров от Красноярска. Вся ее жизнь – в работе: трудилась дояркой, телятницей, а сейчас живет своим большим хозяйством. Дело привычное: она из сельской семьи, родители были скотниками. Они души не чаяли в своих десятерых детях. Елена мечтала о такой же семье: многодетной, дружной, работящей.
Но здоровье подвело: три выкидыша и внематочная, еле откачали. А когда пришла в себя, врачи огорошили: детей не будет.
– А я сказала: «Неправда!» И теперь я 14 раз мама и 13 раз бабушка!
Но сначала горевала. Ей было всего 25 лет. А жизнь, казалось, рухнула. Успокоилась, только когда решила взять дочку из детдома. Муж поддержал.
«Золотых гор не обещаю…»
Это было почти 30 лет назад, а Елена помнит, как вчера. В детдоме подвели трехлетнюю Иришку, и та сама потянулась к ней. «Моя!» – ахнула женщина. Тут выяснилось: у девочки есть старший брат Данилка. А всего их пятеро. Забрали из пьющей семьи: мать лишили прав, отец погиб, родственники открестились.
К тому моменту детей уже разделили и отдали в разные семьи. В начале 2000-х такое еще практиковалось. Остались двое: младшая и двенадцатилетний парень. Его не хотели брать: возраст отпугивал.
– Я ему честно сказала: «Золотых гор не обещаю, уезжаем в деревню. Но будете с сестрой жить в нормальной любящей семье. Хочешь?» И он согласился.
Елена боялась: как примет их с мужем чужой подросток? А он оказался тихим да ласковым – души не чаяли.
И тогда она поняла: любви и сил хватит на многих детей. То, что с тех пор вся жизнь семьи проходит под контролем органов опеки и попечительства, не испугало.
Второй раз вышла замуж с семерыми детьми
Многие женщины боятся многодетности не только из-за быта. Вдруг останешься одна: разведешься или овдовеешь? Кому будешь нужна с оравой чужих ребятишек?
Елена этот стереотип разбила вдребезги. Она вышла замуж второй раз с семерыми приемными детьми. Их она взяла еще с первым мужем Петром. По словам женщины, отношения разбились после того, как тот попытался поднять руку на ребенка. Детям она с ним видеться не запрещает, но в обиду их никому не даст.
Года через четыре после развода встретила хорошего человека: она полюбила Олега, а все дети его приняли. Пара не только сыграла свадьбу, но и обвенчалась. А после взяли еще детей: муж сам мечтал о большой семье.
История обожженного Максимки
После того, как сыновья и дочери подросли, Елена с Олегом затосковали по малышу. Пришли в опеку: «Хотим мальчика!» Им начали показывать анкеты. Женщина не могла оторваться от смотрящих с фото прямо в душу глаз-бусинок полуторагодовалого малыша.
– Возьмем!
Ее тут же начали отговаривать: родители – наркоманы и алкоголики, у мальчика глубокие ожоги, нужны операции. И не один он: есть старшие брат и сестра. Если брать, то всех троих. Вам точно это надо?
История Максимки перевернула ей душу. Он чуть не погиб в 10 месяцев. Тогда жил в городе, в больше напоминающей притон квартире матери. Та в очередной раз оставила кроху с четырехлетней сестрой и надолго ушла. Хорошо, не замкнула дверь. Это могло стоить мальчику жизни при ожоговом шоке. Девочка включила чайник, а ее брат опрокинул его на себя. Большая часть кипятка попала на левую руку, могло быть и хуже. Испуганная малышка кричала так, что сбежались соседи. Мальчика нашли в парящей луже на полу. Скорая умчала его в реанимацию. Потом были месяцы больницы.
Фото: пресс-служба Красноярской краевой клинической больницы
Мать лишили прав, детей определили в детдом. Позже, под веществами, она убила их отца. Дали восемь лет, сейчас отбывает срок и лечится от наркомании.
Елена и Олег решили: возьмем всех! Сначала привезли домой погостить. Старшая Алина, ей не было и шести, вела себя как наседка. Все следила, чтобы братиков не обидели. А когда пришло время прощаться, Максимка понял, что его повезут обратно и зарыдал. Его брат и сестра тоже просились остаться. Елена бросила все силы на оформление. И вскоре вернулась за троицей уже насовсем.
«Терпеливый парень!»
Страшные ожоги на теле мальчика зажили, но оставили после себя грубые рубцы. Они стянули кисть руки «крабиком», как выражается приемная мама ребенка. Проще говоря: ни кружку взять, ни перчатки надеть. Врачи уверяют: все поправимо. Но на восстановление уйдет еще несколько лет.
Фото: пресс-служба Красноярской краевой клинической больницы
Лечащий врач Максима, травматолог-ортопед ожогового отделения Красноярской краевой больницы Евгений Куранов, рассказал о перспективах лечения.
– Есть все шансы вернуть мальчика к нормальной жизни. Ему сделали пересадку кожи с ножки на ладонь. Убрали рубцовую стяжку, чтобы пальцы на руке заработали: сгибались, разгибались, раздвигались. Это не последняя операция. Пациент все хорошо переносит. Терпеливый парень!
Фото: пресс-служба Красноярской краевой клинической больницы
Дочерей и сыновей не выбирала
Елена никогда не устраивала «кастингов» в детдомах. Некоторые ищут младенцев чуть ли не с определенным цветом глаз.
– Как можно?! Это же дети, не куклы в магазине! – говорит она. – Я называла только пол и возраст. А дальше – кого приведут, того и брала.
Фото: ЛЕНЦ Мария | Архив КП.
Но за одним ребенком почти всегда тянулась вереница братьев и сестер. Все они – не круглые сироты. Семья имеет статус приемной, поэтому от них не скрывают, что неродные. Где они – знают их биологические родители. Пишут. Грозятся:
– Скоро приедем, заберем. Нечего приучать к себе!
Мать Максимки тоже строчит письма из колонии. Не детям. Елене. Дескать, как выйду – приеду. У детей родная мать есть, чужая женщина ее не заменит. Елена спросила в опеке, можно ли не отвечать? Там ответили утвердительно. Мать могут восстановить в правах, если она исправится и докажет это. Не приемной семье. Органам опеки и попечительства, прокуратуре и суду. Только после этого ее подпустят к детям.
Поначалу Елена переживала. Но за три десятка лет никто за детьми так и не приехал. Они оказались нужны только этой семье. Зовут ее мамой, мужа – папой. О них заботятся как о родных, но не растят белоручками, с детства приучают к труду: для начала заправить постель и помочь мыть посуду.
– Ни за одну дочку не было стыдно, когда их замуж выдавали: и по дому все умеют, и сами ухоженные.
На праздники все собираются у Елены и Олега: с мужьями, женами, внуками. Стол ломится, льются песни, раздается смех – настоящая семья, которую удалось собрать по крупицам.
Елене и Олегу выпало и то, что врагу не пожелаешь: потерять троих взрослых сыновей. Один погиб в зоне СВО при выполнении боевого задания. Второй умер от инфаркта. У него остались четверо детей, трое из которых приемные. Третьего убил пьяный коллега. Семья горюет, но держится.
Годами отогревают после пережитого
Последствия детства в аду – крики во сне, мокрые простыни и страх при каждом резком движении. Все дети плакали по ночам и закрывались при взмахе руки. На то, чтобы отогреть их, приучить к нормальной жизни уходят не месяцы – годы. Главное лекарство – любовь. Терпеливая, без права на срыв. Гладить по голове. Каждый день повторять:
– Ты нужен, ты наш.
Фото: ЛЕНЦ Мария | Архив КП.
Приемные родители подолгу сидят с детьми в обнимку, разговаривают, читают книжки и поют песни. Кстати, Максимка особенно любит «Катюшу». В эти минуты сыновья и дочки оттаивают и улыбаются.
– Тогда я особенно остро чувствую: все не зря!
Елена верит: в большинстве случаев сильнее «плохой» генетики оказывается хорошее воспитание. У нее так в 13 случаях из 14. Женщина честно рассказывает, с чем можно столкнуться. Одному ее приемному сыну поставили психиатрический диагноз. Лечение в больнице не очень помогало. Вел себя неадекватно, даже воровал. В семье не могли справиться с этим. Подростка забирали обратно в детдом. Но после совершеннолетия он вернулся. Считает семью своей. Вылечить парня не получилось, но удалось улучшить его состояние и дать место, где он всегда будет принят. И это тоже победа.