Премия Рунета-2020
Красноярск
+3°
Boom metrics
Общество26 июля 2022 5:08

Почта Амундсена, золотые часы и медаль Пржевальского: история одной экспедиции на Таймыре

Сто лет назад основатель Норильска Николай Урванцев с товарищами нашли пропавшую почту знаменитого норвежского путешественника
Памятник Николаю Урванцеву в Норильске. Фото: Юлия Римская, предоставлено Музеем Норильска

Памятник Николаю Урванцеву в Норильске. Фото: Юлия Римская, предоставлено Музеем Норильска

Норвежцы, узнав от наркома иностранных дел молодой советской республики (а дело было в 1923 году), что к ним дипломатической миссией направлена увесистая посылка, удивились. Неужели это та самая почта Руаля Амудсена, отправленная с мыса Челюскина еще в октябре 1919 года и затерявшаяся в пути вместе с двумя матросами? Их, кстати, пытались найти своими силами, но безрезультатно.

Оказалось, небольшая русская экспедиция из пяти человек под руководством Николая Урванцева совершенно случайно наткнулась на разбросанные на берегу океана документы и забрала их с собой. Прибыв на большую землю, Урванцев отправил найденную корреспонденцию в столицу, в нарком иностранных дел. Оттуда ее передали по назначению.

Посовещавшись, норвежское правительство решило наградить руководителя экспедиции Николая Урванцева золотыми часами. А Русское географическое сообщество присудило ему серебряную медаль имени Пржевальского.

В 2022 году исполняется сто лет экспедиции Николая Урванцева. Нам удалось найти историю, рассказанную им самим – от первого лица.

Засланный на север

Николай Урванцев для Норильска – личность культовая: по сути он и основал город на 69-й параллели. Исследователь Арктики, доктор геолого-минералогических наук, заслуженный деятель науки и техники РСФСР, автор многих научных трудов, посвященных исследованию геологии Таймыра и Северной Земли. Ему пришлось даже быть узником «Норильлага» в 30-х годах прошлого века, но не бросил Север, не сломался.

В его честь названо несколько объектов и аэропорт в Норильске. Сохранился первый поставленный им деревянный дом, исторический объект. Здесь же Урванцеву установили памятник (с которого пару раз неизвестные уже уносили пенсне на память). На городском кладбище находится могила – он завещал похоронить свой прах на Крайнем Севере, которому посвятил свою жизнь.

Первый дом берегут в Северном городе. Фото предоставлено Музеем Норильска

Первый дом берегут в Северном городе. Фото предоставлено Музеем Норильска

Николай Николаевич Урванцев родился в 1893 году. Окончил горное отделение Томского технологического института в 1918 году и тут началась Гражданская война. Не будем утверждать, был ли Урванцев лично знаком с Александром Колчаком. Но именно по поручению адмирала вчерашний студент в 1919 году впервые направился на Таймыр, чтобы найти месторождения угля для кораблей Северного морского пути. Добавим, что Колчак до того, как ввязаться в политику и революцию, был исследователем Севера и имел представление, какие богатства хранятся в недрах Таймыра.

В 1920 году экспедиция Урванцева обнаружила богатое месторождение каменного угля в районе реки Норильской. В 1921 году было открыто богатейшее месторождение медно-никелевых руд с высоким содержанием платины. В том же году и был построен первый дома Норильска.

Кстати, после себя Урванцев оставил несколько биографических книг. Ими можно зачитываться. Но найти их в обычных библиотеках или магазинах нереально. Правда, если как следует порыться в интернете, удача улыбнется. Таким образом нам и попалась книга «Таймыр – край мой северный». По факту дневник путешественника и естествоиспытателя. А в ней описание того самого события с найденной норвежской почтой.

Из Пясины в Енисей

Летом 1922 года 29-летнего Николая Урванцева назначили руководителем экспедиции. Вместе с ним в команду вошли студенты Томского технологического института Борис Пушкарев и Сергей Базанов. Плюс моряк Иван Борисов (до этого он служил на гидрографическом судне «Вайгач», затонувшем в 1918 году в Енисейском заливе). И бывший боцман, известный промысловик и проводник по Таймыру Никифор Бегичев.

Команда отправилась под парусом на рыбацкой лодке через озеро Пясино в реку Пясину. Затем нужно было выйти к Карскому морю и дойти до Енисейского залива. И к концу навигации планировали подняться по Енисею до Дудинки. Цель экспедиции была составить карту реки Пясины, тогда еще совершенно неизученной, на предмет ее судоходности.

За пару месяцев команда вышла в воды Карского моря. Далее – выдержки из книги:

«Девятого августа, следуя вдоль берега, заметили на нем среди гальки белые пятна. Я принял их за обломки кварцевых жил и велел причалить к берегу для осмотра, тем более что уже следовало отдохнуть. К нашему удивлению, белыми пятнами оказались не куски кварца, а бумага. Это были листки каких-то разорванных записных книжек, тетрадок и документов на английском языке. Все это валялось вдоль береговой полосы на протяжении около десятка метров… Все эти бумаги были нами собраны, просушены и упакованы в пакет.

Немного выше прибрежной зоны среди выброшенного на берег плавника мы обнаружили нечто вроде склада из сложенного в клетку леса, который теперь был развален, а содержимое разбросано кругом. Здесь мы нашли два зашитых в непромокаемую материю пакета размером примерно 20x18x10 сантиметров каждый. На одном было написано по-английски: «Директору А.А.Бауер. Отдел земного магнетизма Института Карнеги в Вашингтоне». На другом: «Господину Леону Амундсену, Христиания. Почта, рукописи, фотографии, карты, зарисовки».

Теперь нам стало ясно, что это почта, которую отправил Руал Амундсен из бухты Мод с членами своей экспедиции Тессемом и Кнутсеном в Норвегию осенью 1919 года».

Николай Урванцев (слева в очках) с товарищами, эта экспедиция случилась позже описываемых событий. Фото из архива города

Николай Урванцев (слева в очках) с товарищами, эта экспедиция случилась позже описываемых событий. Фото из архива города

Исследователь уточняет, что помимо документов и писем здесь были личные вещи, аптечка, измерительные инструменты. Все это нашли в 120 километрах от мыса Входного, в устье Пясины.

Тут нужно дать небольшое пояснение. Корабль известного норвежца, полярного исследователя Руаля Амундена «Мод» был зажат льдами недалеко от мыса Челюскина в сентябре 1918 года. Спустя год, в октябре 1919 года с него сошли два члена экспедиции, те самые матросы Петер Тессем и Пауль Кнутсен. Видимо, они планировали дойти до ближайшего населенного пункта – радиостанции Диксон. Это примерно тысяча километров. Но почему они бросили ценный груз в пути? Или он не был таким ценным? Ответ так и останется тайной.

Отдали последний долг

О судьбе моряка Кнутсена доподлинно ничего неизвестно. Есть предположение, что он провалился в полынью в бухте Полынья примерно в 12 километрах от Диксона. По другой версии он погиб, а напарник сжег его труп на костре, чтобы не растерзали хищники. Останков нет, свидетелей нет. И сам напарник погиб буквально на последнем рывке. Вдвойне трагично, что прошли почти тысячу километров и сошли с дистанции перед самым финишем.

14 августа 1922 года экспедиция Урванцева прибыла на полярную радиостанцию Диксон. Она, кстати, начала работать в 1916 году и представляла собой жилой дом, собственно радиостанцию, баню и склад. Перед тем, как идти на Дудинку, решили запастись олениной. Урванцев остался переписывать дневник и укладывать образцы горных пород, собранных в пути, а Бегичев, Пушкарев и Базанов отправились на охоту. Но не прошло и часа, как вернулись с известием: нашли останки человека. Вместе с начальником радиостанции Николаем Ломакиным осмотрели находку.

Человек лежал навзничь на высоком крутом берегу, в четырех метрах от воды. На нем истлевшие остатки одежды. Документов при нем не было, но зато сохранились часы с гравировкой по-английски: «Полярная экспедиция Циглера. Петеру Л.Тессему». И еще обручальное кольцо с именем «Паулина». Так звали жену Тессема. Смутило, что кольцо было не на пальце, а на ремешке на поясе. Но, может, владелец снял его, чтобы не отморозить палец?

Нашли его в паре километров от Диксона. Возможно, он даже видел огни радиостанции, спасение было так близко, но… По мнению Урванцева, подвела несчастного норвежца обувь из шкуры нерпы.

«Нерпичьи сапоги — незаменимая обувь для полярных походов, совершенно непромокаемая и очень прочная. Но подошвы из нее необычайно скользкие. На Северной Земле мы были вынуждены сбривать шерсть с подошв, сделанных из морского зайца (так называли нерп – прим.ред.), иначе ходить было невозможно. Я пробовал выкраивать подошвы так, чтобы ворс на одной шел вперед, а на другой — назад. Падаешь при этом меньше, но зато ноги разъезжаются и шагаешь неравномерно».

Возможно, норвежец поскользнулся, когда спускался к воде со склона, упал навзничь и ударился головой, потерял сознание и замерз.

«За неимением гроба положили останки в ящик и похоронили тут же, немного выше по склону, обложив ящик камнями в виде невысокого холма. Рядом поставили столб из плавника с памятной доской. ( В 1958 году останки норвежца были перенесены на верх мыса и над могилой поставлен памятник в виде глыбы гранита на пьедестале). Отдав последний долг погибшему, стали срочно собираться в путь по Енисейскому заливу, догонять речные пароходы».

Искали и не нашли

Опытные люди считают, что ошибкой изначально было двум норвежцам отправляться в путь в октябре. Что такое север Таймыра? Сорокоградусные морозы, неделями сильные, сбивающие с ног ветра, отсутствие топлива, полярная ночь, сложность добыть пищу. Путь в тысячу километров от мыса Челюскина до Диксона нужно было преодолеть с грузом. По плану норвежцев было дождаться навигации на Енисее, доплыть до Красноярска и по железной дороге уже вернуться в Европу.

«Во время зимовки «Мод» у острова Айона Амундсен через радиостанцию в Анадыре в январе 1920 года телеграфировал в Христианию (Осло): «Мод» зимует около Айона, острова в ста двадцати милях к востоку от Колымы. Все благополучно. Матросы Кнутсен и Тессем оставили нашу первую зимовку около мыса Челюскин в первой половине октября 1919 года. Благополучно ли они добрались домой?»

Серьезно? «Тертый калач» Амундсен, за плечами которого больше двадцати лет экспедиций и покорение северного и южного полюсов, считал, что за три зимних месяца два матроса должны были добраться до столицы Норвегии? Хотя признаем, наши современные суждения могут быть ошибочны.

Могила Николая Урванцева и его супруги в Норильске. Фото предоставлено Музеем Норильска

Могила Николая Урванцева и его супруги в Норильске. Фото предоставлено Музеем Норильска

Конечно же, соотечественники искали Кнутсена и Тессена. В начале лета 1920 года направили специальную поисковую экспедицию, та прибыла в Диксон 23 августа. Но парусное судно получило повреждение и провело здесь всю зиму. Подрядили у нганасан 500 оленей, искали вдоль побережья, нашли несколько заброшенных стоянок. На одной из них – обгоревшие останки человека, из чего сделали выводы, что это их соотечественник.

Однако Николай Урванцев считал, что Кнутсен утонул.

«В 12 километрах от Диксона есть бухта Полынья, вполне оправдывающая свое предательское название. Сюда, видимо, подходит одна из струй сравнительно теплой пресной енисейской воды, которая постоянно разъедает лед, образуя полыньи... Норвежцы, конечно, не знали о всех опасностях бухты Полынья и пошли напрямик. Вот тут-то Кнутсен провалился и, скорее всего, сразу же утонул. Если бы Тессему удалось его вытащить, они для просушки сразу же разложили бы большой костер из плавника, которого на берегу достаточно. Однако следов такого костра никто из обитателей Диксона потом здесь не встречал. Не видели и мы.

Потрясенный гибелью товарища, Тессем пошел дальше уже не по льду, а материком напрямик и вышел на мыс прямо к станции. Возможно, он даже увидел огни жилья, заторопился, поскользнулся, с размаху упал навзничь, потерял сознание и замерз.

Трагическая судьба у обоих. Путешествие зимой, в полярную ночь, всегда чревато большим риском. Если бы Кнутсен и Тессем отправились в путь не в октябре, а в апреле, то они, конечно, дошли бы до Диксона благополучно».

*Благодарим за помощь Музей города Норильска.