2019-05-15T15:13:37+03:00

«Мы сели в поезд, чтобы ехать к бабушке... И началась война»: узница концлагеря рассказала, как в плену удалось выжить ее семье

Светлана Домишева, узница лагеря в Алитусе рассказала, чем стала для нее война
- Когда вы мне позвонили и попросили о встрече, я поначалу не хотела этого, - призналась Светлана Ивановна Домишева. - Но потом подумала, что это надо не мне и не вам, это надо молодым - чтобы знали и никогда не повторяли.- Когда вы мне позвонили и попросили о встрече, я поначалу не хотела этого, - призналась Светлана Ивановна Домишева. - Но потом подумала, что это надо не мне и не вам, это надо молодым - чтобы знали и никогда не повторяли.Фото: Мария ЛЕНЦ
Изменить размер текста:

- Когда вы мне позвонили и попросили о встрече, я поначалу не хотела этого, - призналась Светлана Ивановна Домишева. – Но потом подумала, что это надо не мне и не вам, это надо молодым – чтобы знали и никогда не повторяли.

Она родилась 19 июля 1937 года. Семья жила в городе Белостоке (ныне на территории Польши, а к моменту начала войны был в составе Белорусской ССР. – Прим. ред.). Отец, Иван Васильевич Рулько, преподавал литературу в школе военных офицеров. Бабушка жила в городе Дубровно Витебской области. 21 июня 1941 года, у отца первый день отпуска. Три сестренки в белых платьицах садятся в поезд. Старшей Томе 7 лет, Свете – 4 и младшенькой Люде 2 года. Они счастливы, потому что снова увидят бабушку. Мамы, Надежды Федоровны, с ними не было, она осталась дома. Должна была родить со дня на день, и папа собирался оставить детей у бабушки и вернуться к ней. Однако через несколько часов его планы полностью изменились…

На следующий день началась война. Отец отправился в военкомат, но его завернули: трое детей, четвертый на подходе, поэтому дали отсрочку. Он не унимался, пошел на второй день, на третий. А для матери война началась с бомбежки поезда, в который экстренно погрузили жен и детей офицеров из Белостока. Паровоз остался целым, но рельсы перед ним исковеркало снарядом. Всю ночь машинист с женщинами старались восстановить рельсы, а когда чуть рассвело и поезд тронулся, мама увидела вывеску на здании вокзала: станция Осиновская Витебской железной дороги.

- Мама взмолилась: «Женщины, милые, спустите меня! На этой станции мои дети», - говорит Светлана Ивановна. – Не знаю, как ей помогли спуститься, поезд ведь уже начал движение. Помню, мы с сестрами спим, и в шесть утра, это было 28 июня, бабушка закричала: «Боже, боже, Надя приехала». В тот же вечер у нее начались схватки и родился наш братик Ванечка.

Иван, Тамара, Людмила и Светлана Рулько Фото: из личного архива

Иван, Тамара, Людмила и Светлана РулькоФото: из личного архива

Наутро отца забрали на фронт, и мы остались вшестером: мама, бабушка, три сестренки и новорожденный брат.

Городок Дубровно уже горел, фашисты пришли быстро. Жители в панике метались, ища укрытия. И семья Рулько с ними. Кто-то вспомнил про подвал купца, где до революции хранилось пиво и вино. Там было сыро, темно и страшно. Но относительно безопасно, сюда не долетали снаряды бомбежек. За едой выходили в сумерках, подбирая хоть что-нибудь, чем можно прокормиться. Потом бабушка вспомнила про корову Маньку, та чудом уцелела, привели ее в подвал. Вместе с коровой пришла надежда и тепло.

- Бабушка надоит молока, напоит нас, мы вроде как сытые. Прижимались к корове, чтобы погреться. А когда Манька оставляла свою огромную лужу, мы разувались и босыми ногами шлепали по теплой моче. Вот так и спасались в том холодильнике, - вспоминает Светлана Ивановна.

В подвале семья провела две недели. Когда фашисты перестали терзать город бомбежками и заняли все уцелевшие дома, местные жители стали выходить из укрытий и подыскивать себе место для жилья. Семья Рулько сначала жила в землянке-курятнике, затем в бане.

Концлагерь

В 43-м фашисты вывозили жителей Белоруссии на запад эшелонами. Семью Рулько вместе с сотней других жителей Дубровно погнали пешком за 40 километров в Витебск, на станцию.

- Мама рассказывала, что мы шли дней пять. Держали друг друга за руки. Мама нам шептала, умоляя: «Только не плачьте, только ничего не просите. Молчите». Нас погрузили в вагоны и повезли. Никто не знал куда. Примерно в конце октября – ноябре 43-го поезд, наконец, остановился на какой-то станции. Всю ночь сотни человек провели в закрытых вагонах, а утром узнали: их привезли в городок Алитус, в концентрационный лагерь.

Светлане на тот момент было только 6 лет.

«Труд делает свободным»

Надежду с дочками Томой и Светой определили работать к некой пани. Зажиточной полячке было чуть более 40 лет.

- У пани были две взрослые дочки. Как сейчас помню, одна красавица Марийка, а вторая глупенькая, она с палочкой постоянно гусей гоняла. Вот она нам тайком из дома приносила то кусочек хлеба, то вафлю. Мы в жизни не знали, что такое вафли, а тут попробовали. Жалела она нас. А я ж была атаманшей (бедная мамочка, сколько она за меня страху натерпелась). Осенью я увидела у пани в саду грушу (октябрь-ноябрь 1943-го. – Прим.ред.) Кушать охота, а внизу все фрукты собрали, остались только наверху. Я забралась на дерево, потрясла – ребятишки на земле груши подобрали.

Ворота распахнулись…

Обычно узников концлагеря выводили за ворота на работу через небольшую калитку. Но однажды летом высокие деревянные ворота лагеря распахнулись (июль 1944 года. – Прим. ред.).

- Мы так испугались. Это был самый страшный момент за все время, пока были в лагере. Внутри все замерло. Я подумала: все, нас сейчас убьют. И вдруг вижу – бежит парень к нам, с автоматом и кричит: «Спокойно, не бойтесь, не бойтесь, свои». За ним другие. А пожилой солдат обнял, сколько мог, зараз женщин и детишек и заплакал: «Миленькие, страдальцы, все закончилось». Все плакали. И тот мужчина даже какую-то песенку попытался спеть, чтобы нас развеселить.

Бегство из дома

Пребывание в концлагере аукнулось матери, Надежде Федоровне, после войны. Кому-то в НКВД показалось подозрительным, что в лагере смерти у нее выжили все четверо детей. В 1946 году ее пригласили на «беседу». Расспрашивали, чем она занималась. Потом вызывали еще и еще. Каждый раз уходя, женщина прощалась со всеми, думая, что не вернется. Отца тогда еще не было, как оказалось, он воевал, попал в плен, сбежал и снова воевал. К семье вернулся через пять лет после окончания войны.

В 1947 году семью отыскал родной брат матери – Петр Федорович Песков, офицер, кавалер ордена Красной Звезды, дошедший до рейхстага. Он забрал всех к себе в Новосибирск. Но и там не был покоя.

- В Новосибирске мама устроилась на работу в школу, мы помогали ей, ходили убирать, печи топить. Вызывают ее как-то с работы. Зашла она в кабинет следователя НКВД и глазам своим не поверила: это был друг ее первого мужа. Первый муж мамы, отец нашей Томы, он ведь трагически погиб. Друг выслушал всю историю и сказал маме: «Надежда, с этого дня никто тебя никуда не вызовет. Но мой тебе совет – не оставайтесь в Новосибирске, уезжайте».

По сути, этот человек спрятал семью в Хакасии, в маленьком селе. Свое слово он сдержал – с тех пор маму Светланы Ивановны никто не трогал.

Мирная жизнь Светланы Ивановны сложилась счастливо. Она выучилась на экономиста, вышла замуж за прекрасного человека. К сожалению, супруга уже нет с ней. Но есть двое сыновей, один врач, другой строитель. Пять внуков и трое правнуков.

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также