Лев Кузнецов побывал на стойбище настоящих эвенкийских оленеводов

Губернатор Красноярского края Лев Кузнецов побывал в Эвенкии, на стойбище настоящих оленеводов. Вместе с губернатором по северу края путешествовал и корреспондент «Комсомолки».

«Сначала тратим деньги, а потом считаем»

В Эвенкию, как губернатор Красноярского края, Лев Кузнецов отправился впервые. Поехал, а вернее полетел на стареньком Ан-24, вместе с министрами, замами, и десятком журналистов.

Первая остановка – Байкит, небольшой поселок с тремя тысячами населения. Когда-то поблизости велись нефтеразведочные работы, людей было в два раза больше. Но разработки прервались, народ начал разъезжаться.

Самолет заходит на посадку, сверху видны одинаковые деревянные домики, кое-где квадраты строящихся зданий.

У трапа уже встречает караван машин: мы едем на Байкитский нефтеперерабатывающий завод. Конечно, на полноценный завод это предприятие не тянет, да и не рассчитано оно на большие объемы производства. Установка по перегонке нефти здесь привезена из Америки еще лет пять назад, но так и не заработала на полную мощность. Причина проста: в байкитской нефти много примесей серы, и при перегонке она просто превращается в серную кислоту, разъедающую «внутренности» установки.

В строительство вложили 150 миллионов рублей. 68 миллионов из них это частные инвестиции, а 82 миллиона рублей бюджетные средства.

- Чтобы установка заработала в полную силу, ее нужно снабдить специальным комплексом нефтеподготовки, - доложил Льву Кузнецову глава предприятия. - Для этого необходимы инвестиции в сумме 120 миллионов рублей.

Губернатору такое расточительство не понравилось.

- Мы тратим государственные деньги, а только потом считаем, - заявил Лев Кузнецов. - Необходимо поступать с точностью до наоборот – сначала провести все необходимые расчеты, а потом принимать решение.

Без перспектив на светлое будущее

Делегация пересаживается по вертолетам, и через несколько минут две «вертушки» берут курс на поселок Суринда, по окрестностям которого кочует оленеводческая бригада Виктора Гаюльского.

Садимся на каменистом берегу какой-то речушки, текущей по эвенкийской лесотундре. На звук рубящих воздух лопастей уже бегут эвенки-оленеводы, в камуфляже и кирзовых сапогах. Гавкают лайки, издают странные звуки привязанные к деревьям олени. Возле двух чумов, крытых брезентом и полиэтиленовой пленкой, горят костры. С десяток чумазых детей в национальных костюмах с опаской косятся на новоприбывших.

- Мальчик, как тебя зовут? - тут же цепляюсь с вопросом к мальчугану лет десяти. – Ты в каком классе учишься?

- Дима, - отвечает мне юный оленевод. – Учусь в пятом.

- А кем хочешь стать?

А в ответ тишина. И не мудрено. Что говорить о школьнике, когда даже выпускники не знают, куда идти учиться. Так и остаются в родных поселках, охотясь и пася оленей.

Губернатор стал оленеводом

Наконец в стойбище прибывает губернатор. Лев Кузнецов сменил официальный костюм на камуфляж, а туфли на резиновые сапоги.

- Лев Владимирович, вам олени понравились? – спрашивает губернатора кто-то из оленеводов.

- Конечно, понравились.

- Тогда мы хотим подарить вам белого оленя, - к губернатору подвели красивое животное, правда, не особо белоснежное (за день до приезда губернатора прошел дождь, и новый питомец главы региона порядком вывалялся в грязи). – Его звать Богдарин. Так что вы теперь тоже оленевод.

- А что я с ним делать буду? – спросил немного оторопевший губернатор. – В вертолет же его не возьмешь.

После недолгих совещаний судьбу Богардина решили: его отвезут в Красноярск в «Роев ручей».

Пиво по 70, ананасы в банках по 120

Из стойбища мы улетели в Суринду. В этом поселке, чье название с языка эвенков переводится как Сиговая речка (сиг – рыба, живущая в реках севера края), живет всего 540 человек. И абсолютно нет безработных.

Все потому, что большинство суриндинцев живет оленеводством. Средняя зарплата у пастухов 8-9 тысяч рублей. Большая часть из них уходит на продукты, которые в магазине продаются по баснословным ценам: за килограмм прошлогодней картошки берут 40 рублей, за бутылку дешевого пива – 70 рублей, а консервированные ананасы, которым в Красноярске красная цена 55-60 рублей, тут продаются по 120. Причем летом цены выше: большую часть провизии приходится вести самолетом, а это дорого. Зимой же, когда открыты зимники, цены заметно снижаются.

- А что делать? - вздыхает продавец Людмила. – Берут люди продукты, есть-то надо.

– А водку хорошо берут? – на Большой земле частенько обвиняют эвенков в беспробудном пьянстве.

- Берут, - вздыхает продавец. – По два-три ящика в день.

Инновации в каждый чум

Рядом с торговой точкой на завалинке нововозведенного дома сидят подозрительные мужики в камуфляже. На первый взгляд браконьеры. А если присмотреться – ученые.

- Мы вместе с нашими студентами приехали сюда в экспедицию, изучать этнос эвенков, - рассказывает один из бородатых мужчин, оказавшийся профессором СФУ Владимиром Кирко. – Мы выиграли грант от правительства края, и впервые за 20 лет сюда прибыла культурологическая экспедиция. Мы проведем анкетирование, попытаемся понять, чем живут эвенки.

Вся экспедиция – это два профессора, молодой аспирант, повар и шесть студенток четвертого-пятого курсов.

Параллельно с этнографическими изысканиями профессора думают, как бы внедрить наукоемкие технологии в быт местных жителей.

- У нас есть разработки, как на базе обычного вагончика построить мини-пекарню или цех по изготовления молока из сухого концентрата, - рассказывает второй профессор Виктор Невзоров. – Нужно только, чтобы местные власти инициативу нашу поддержали. Нужно развивать регион.

Регион развиваться будет: в Эвенкии может появиться совместное русско-японское предприятие по переработке природного газа.

- Сейчас у нас идет стадия обоснования инвестиций, - рассказал журналистам генеральный директор ООО «Газпром добыча Красноярск» Михаил Сироткин. – Но сегодня трудно сказать о масштабах таких инвестиций, это скорее вопрос среднесрочной перспективы, на год или два.

Потратят деньги и на поиски новых месторождений. Если в 2009 году на это из различных источников выделялось порядка около 5-6 миллиардов рублей, то в этом году уже 10 миллиардов.

Но будущее Эвенкии зависит не только от инвесторов, но и от самих жителей. Ведь пока человек не захочет, ничего не изменится.