Обитаемые острова: десять красноярских деревень отрезаны от мира паводком

В Красноярском крае из-за паводка отрезанными от мира оказались десятки деревень.

Единственный способ добраться до них ― моторная лодка и вертолет. Узнать, как живут люди в одной из таких деревень, отправился корреспондент «Комсомолки».

Лодку ― в каждый дом

Пока мы ехали от Красноярска в Бирилюсский район края, я не мог представить, что где-то из берегов выходят реки: на полях горит сухая трава, чирикают птицы в лесополосе, ярко светит солнце. Но к реальности меня вернул обогнавший нашу машину джип с прицепом, на котором покоилась моторная лодка.

Райцентр Новые Бирилюсы - это большая деревня. Пять тысяч населения, пара тысяч домов. Возле каждой второй избы лежат лодки. Деревня стоит на берегу реки Чулым, которая и является главной виновницей весеннего половодья. Притулившиеся на берегу домики почти сползли в реку ― огороды и надворные постройки залиты водой. Но местные жители на разлив не обращают внимания ― до дома не дошло, и ладно.

- Да мы привыкли, - смеется копающий в огороде канавки для стока воды мужик. - Это не затопило, вот в Бирилюсах, бывшем райцентре по улицам на лодках плавают. И у них там каждую весну так. И ведь живут люди.

Райцентр, по словам местного населения, оттуда перенесли именно из-за регулярных разливов Чулыма. Теперь в вымирающей деревеньке живет 40 человек, это пенсионеры, отказавшиеся переселяться.

Дорогу в Бирилюсы залило водой, по ней не проехать даже на «Урале». Единственный способ добраться ― на моторной лодке или вертолетом.

На моторной лодке через лес

Чтобы попасть в отрезанные от мира деревеньки, нужно получить добро местной администрации. На дороге в сторону Старых Бирилюс стоит кордон, все машины отправляют восвояси. Недовольно разворачивает свой джип обогнавший нас мужик с моторкой. У костерка, скучая, сидят милиционеры и спасатели, до следующего рейса катера еще полчаса.

- Вода падает потихоньку, сегодня вот на четыре сантиметра сошла, - говорит один из спасателей. - Это все потому, что мы ниже по течению взорвали ледяной затор. На лед скинули тонну взрывчатки. Толку, конечно, мало, лед снова сбился в кучу, но вода падать начала. Хотя что такое четыре сантиметра, когда осталось еще 75?

Вдали послышался треск моторки. Еще через 15 минут мы грузились в катер, надев жилеты, которые нам выдали спасатели.

- Ну, держитесь, парни, - улыбнулся рулевой Сергей, загорелый и небритый эмчээсовец. - Сейчас по кустам пойдем.

Наш катер несется напролом, сквозь заросли. Иногда мы останавливаемся, чтобы снять с винта размокшую траву, и снова мчимся вперед. Ветки хлещут по лодке, мы же удивляемся, как сидящий на корме рулевой ведет нас по лесу, безошибочно выбирая дорогу. Через 30 минут плавания выскакиваем на большую воду.

- Смотрите, мужики, вон бобер поплыл, - вдруг глушат мотор спасатели. Мы во все глаза смотрим на скрывающиеся в зарослях животное.

Обитаемый остров

Через час впереди показались домики затопленной деревни: стоящие на отшибе хаты похожи на островки. Большинство из них конечно не жилые, люди живут в центре села, на небольшой возвышенности.

- Мы много раз предлагали переселиться отсюда, - говорит сопровождающий нас начальник отдела ГО и ЧС администрации Бирилюсского района Валентин Слонов. - Но люди упираются, переезжать не хотят. И эвакуироваться тоже не хотят. Предпочитают жить в подтопленных домах.

Причаливаем к сухому месту: нас встречают дежурящие в деревне милиционеры. Вместо патрульного УАЗика они разъезжают по деревне на моторке, охраняя ее от мародеров.

Сама деревенька ― это пара улочек, с двумя десятками жилых домов. Остальные давно заброшены. На дверях магазина весит замок, он открывается всего на пару часов в день.

Заслышав треск катера из здания сельсовета (в этом же доме еще почта и медпункт) выбегает глава местной администрации Минхабир Садыков.

- В ночь, когда вода большая пришла, мы людей эвакуировали в медпункт, - сразу пускается он в повествование, приняв нас за проверяющих из Красноярска. - Сейчас уровень немного упал, в домах почти сухо. Мы правда не спим пятые сутки, каждый час уровень воды измеряем, передаем спасателям.

Старые Бирилюсы похожи на Венецию ― по улицам-каналам ходят местные мужики, от дома к дому, справляясь, ушла ли у соседа вода.

К некоторым домикам, стоящим на отшибе не дойти даже в болотниках. Тогда старожил Григорий Долбич заводит свой старенький трактор и везет отрезанным от мира бабушкам хлеб.

К приходу большой воды тут стараются приготовиться загодя, но точно вычислить ее наступление нельзя.

- В погреба мы весной ничего не складываем ― говорят местные жители. - Весной все равно затопит. Как уровень в речке начинает подниматься, так сразу вещи на чердак поднимаем.

В деревне нет ни лошадей ни коров. Коты нежатся на солнышке, забравшись на крыши домов и сараев, подальше от воды. Собаки же луж не боятся: плещутся в них, периодически вылезая на островки.

В большинстве домов воды уже нет, старушки выметают остатки вениками, мужики налаживают мостки во дворах, от порога до калитки и туалета. От хождения по холодной воде в резиновых сапогах мерзнут ноги, и мужики то и дело уходят пропустить по рюмке, «для сугрева».

Старые Бирилюсы топит каждый год, некоторые приезжают сюда специально на наводнение: возле двух домов в лужах стоят машины. Красноярец Николай Сафронов приехал в село эвакуировать мать своей жены.

- Сюда посуху еще проехал, - рассказывает мужчина. В горнице его хаты по щиколотку воды, прямо под окном река. Холодильник лежит на кровати, сам хозяин в резиновых сапогах вторые сутки топит печку, чтобы хоть немного просушить отсыревший дом.

- У меня тут теща живет, мы ее с женой в Красноярск давно хотим перевезти, а она ни в какую, - продолжает рассказ Николай. - Говорит: родилась здесь, здесь и умру. Вот и взял отпуск, лодки привез, чтобы если что, бабушку вывозить.

- Мы и не такие наводнения видели, - кричит из дальней комнаты старушка. - Мне и дома хорошо! Вон Колька приехал, мне помогает.

Еще одно сухое место в затопленной деревне, кроме пятачка возле администрации это мост через речку Кемчуг, впадающую в Чулым. Его возвели этой зимой, потратили кучу денег. На мосту единственное место, где берет мобильный.

- Да все хорошо, живые, вода уходит помаленьку, - кричит в трубку Грегорий Долбич, отчитываясь родственникам из Красноярска. - А когда вода сойдет никто не знает, вот обещают еще одну волну, погода теплая сейчас, снега растают, и все.

Чиновники забыли про еду и сон

Наш баркас снова уходит на «большую землю»: спасателям нужно забрать топливо для своей и милицейской моторки и теплые бушлаты. Путь вверх по течению занимает около двух часов. Когда мы высаживаемся на берег возле кордона на часах уже почти десять вечера. Спасатели загружают канистры с бензином, ящик с тушенкой, и махнув нам на прощание рукой, в месте с моторкой растворяются в вечерней мгле. Для них это уже привычная ситуация.

Когда мы проезжаем мимо местной администрации, замечаем в окнах главы района свет. Решили зайти на чашку чая.

Сергей Филиппов устало приветствует нас: от него только уехал полпред губернатора, перед которым глава района отчитывался о паводковой ситуации в районе.

- Вы только не пишите, что у нас тут ЧП, ведь у нас все под контролем, ситуация такая из года в год складывается. - говорит он. - И живем как-то. Тут и в советское время топило, и сейчас, деревни ведь стоят на болотах, река рядом. И ничего с этим не поделаешь. Мы людям помогаем. Вот с работы не уходим, три часа на сон, и снова в оперативный штаб. Все решаем на ходу. Вот сам собираюсь проехаться по этим местам, поздравить ветеранов с Днем Победы.

P.S. Для нас, приезжих журналистов, путешествие в отрезанную от цивилизации деревню ― лишь очередное приключение. А для аборигенов ― серьезное испытание. И нельзя не восхищаться духом этих людей, продирающихся сквозь заросли на моторке или вычерпывающих воду из собственных домов. Может на таких мужиках и держится Россия?