Как я работал комбайнером: Великая жатва на полях Красноярья

Все мы едим хлеб. Ну, или почти все. Но перед тем как попасть на прилавки магазинов, с ним происходит огромное количество превращений. Каких именно, решил узнать наш корреспондент и отправился в самое начало этого пути – на поле. Чтобы воочию увидеть, как жнут и молотят пшеницу.

Начинаем работать с рассвета…

Обзвонив ближайшие хозяйства, которые выращивают пшеницу, я нашел одно подходящее - в окрестностях Березовки.

- Приезжайте, будем рады вас видеть, – говорит директор. – Только рано утром, мы с рассвета работаем. Сами видите, погода какая – нужно до дождей все убрать.

Но на следующий день после звонка с самого утра ливанул дождь, и поездку пришлось отложить.

Но наконец-то погода наладилась, – как раз перед тем, как мы должны были ехать на поле во второй раз. Ветер разогнал тучи, на небе засияли звезды.

Чтобы успеть к рассвету, мы выехали затемно. В предрассветных сумерках сворачиваем с трассы на Сосновоборск на гравийную дорогу, в конце которой и находится полевой стан. Вслед за нами сворачивают грузовики-вахтовки и пара автобусов. Оказалось, что это едут зеки из ближайшей колонии убирать картофельные поля.

Вдруг из лесополосы на дорогу выходит человек в камуфляже:

- Ваши документы! – Оказалось, это охранник ГУФСИНа. – Куда направляемся?

Показав удостоверения и получив наказ ничего не фотографировать, мы поехали дальше. Вот и стан – в предутренней мгле затаились силуэты «спящих» машин.

- Эй, кто там? – кричит сторож. Услышав в ответ, что журналисты, он радостно зовет нас за собой: – Пойдемте в палатку, еще рано.

На стане разбита большая армейская палатка – там живут сторожа, хранятся запчасти к технике.

- Вы рано приехали, - говорит сторож Коля. – Сейчас мужики подъедут, технику проверят. Раньше 10 утра в поле никто не выйдет. Так что можете подремать в машине.

Поспать толком не удалось – минут через 20 стало совсем светло, и на стан приехали комбайнеры и трактористы. Попивая утренний чай, они о чем-то громко спорили, распределяя участки для работы.

- Поедите со мной,- подошел к нам один из комбайнеров. – Меня Василий звать. Сейчас только технику проверим, поле подсохнет, и поедем косить.

Выезжать на покос рано утром нельзя. Пшеница должна подсохнуть, подветриться, чтобы ножи комбайна резали стебель легко.

Пока пшеница сохнет, комбайнеры проверяют уровень масла, давление в колесах, тщательно осматривают своих «рабочих лошадок».

- Вы бы подремали чуток, - еще раз пытается уговорить нас теперь уже Вася. – Потом в поле выедем и до самой ночи. А с недосыпу, оно плохо работается.

Но и на этот раз поспать нам не удалось – завели картофелекопалку. Ею в отличие от комбайнов можно работать круглые сутки. С громким треском необычная техника двинулась в сторону поля с картошкой.

Комбайн похож на космический корабль

Время ожидания промелькнуло незаметно, да и выглянувшее солнце подсушило поле, пришел наш черед выдвигаться на работу. Вася с гордостью подвел нас к своему красавцу - комбайну завода «Ростсельмаш».

- Я, конечно, патриот нашего края, красноярские комбайны хорошие, - как бы оправдывается Василий. – Но этот тоже неплохой. Сейчас сами увидите.

Комбайн действительно поражал своими футуристическими формами. Высоко находящаяся над землей кабина – выше моего роста и выступающий вперед барабан мотовила, фары, словно фасеточные глаза - все это делало его похожим на какого-то металлического жука или на какую-то инопланетную технику. Совсем не то, что мы привыкли видеть в советских фильмах про комбайнеров. Нет уродливых угловатых форм, ржавых торчащих во все стороны деталей, мазутных пятен и облезлой краски. Делюсь своими впечатлениями с Васей.

- Ты еще внутри не был, - улыбается комбайнер. – Там все как в космическом корабле, вот увидишь. Ну ладно, зови девчонку, и поехали.

Девчонка – это наш фотограф Маша. Мы с Василием поднимаемся в высокую кабину. Там всего два посадочных места – одно водительское и откидное для пассажира.

- Так, заводим. - Комбайнер поворачивает ключ в замке зажигания. – Теперь ждем, пока прогреется. Иначе автоматика не даст работать.

Махина чуть тронулась с места. Приятный женский голос бортового компьютера объявил:

- Температура масла ниже нормы. Немедленно прекратить движение.

Движение мы прекратили, в кабину залезла Маша, снимавшая со стороны. Ей пришлось сесть мне на колени. Мы подождали, пока нагреется двигатель, и двинулись в сторону поля. Водитель за рулем, я рядом, на коленях у меня Маша, а у нее в руках кофр от фотоаппарата и мой рюкзак. Я ехал и думал: как хорошо что мы на поле, а не в городе, и здесь нет гаишников. Иначе штрафа нам не миновать. Да и ремней безопасности в комбайне тоже нет.

Со скоростью 25 километров в час, подскакивая на каждой кочке, подъезжаем к месту покоса.

- Я тебя за руль сразу не пущу, - объявляет Вася. – Пока смотри и запоминай. Здесь все как на машине. Выжимаешь сцепление, включаешь передачу. Едешь. А когда надо косить – нажимаешь сюда и сюда – запускаешь ножи, опускаешь мотовило и включаешь скорость.

Мы едем, буквально вгрызаясь в заросли пшеницы. Командир «корабля» включает радио.

- Здесь и магнитофон есть, жаль только, кассетный, - сокрушается он. – Диски не читает. Техника новая, а об этом не подумали. Этот комбайн «с нуля», я на нем первый сезон работаю. Но идет он хорошо. Где поле ровное, можно руль заклинить и книжку читать. А здесь, где кочки, придется подруливать.

Наконец-то мне разрешают пересесть за руль.

Комбайн достаточно послушен, нужно всего лишь изредка подправлять его курс. Все остальное умная техника сделает за вас сама – выберет оптимальный уровень скорости, уровень оборотов двигателя.

Крутится барабан мотовила, подминая под ножи колоски, летит страшная пыль от сухих стеблей. Но внутри кабины прохладно и свежо – вовсю работает кондиционер.

За нашей спиной маленькое окошко, за толстым стеклом бункер для пшеницы. Туда помещается 8 кубометров обмолоченного зерна. Кстати, чудо-машина избавляется и от соломы – в недрах комбайна стоит специальный измельчитель, и порубленная на куски солома вылетает из раструба в задней части машины.

Пока я рулю, Вася хвастается:

- Я бывает в день по 20 гектаров выкашиваю. Даже обедаю на ходу, чтобы не отвлекаться.

«Можешь говорить, что в хлебе купался…»

Комбайн ездит по полю кругами, и, в конце концов, от огромного участка должен остаться небольшой клочок земли с колосками. Чтобы скосить поле среднего размера, уходит несколько дней. Как только бункер для зерна наполняется, Вася включает гудок, и уже через несколько минут к нам подлетает грузовичок.

- Сейчас будем ссыпать хлеб, - говорит Вася, нажимая какие-то кнопки. В этот момент рукав для подачи зерна извергает из себя поток обмолоченной пшеницы. – Это мы с вами намолотили за полчаса. В день раз 40 можно высыпать столько. Сам увидишь.

Теперь за руль возвращается опытный комбайнер, и я продолжаю изучать премудрости нелегкой науки по сбору урожая.

Через полчаса снова высыпаем зерно, и за руль опять сажусь я. И так несколько раз.

Не обошлось и без небольшой аварии – открылась крышка трубопровода, по которому зерно идет из молотилки в бункер. Умная машина сразу же объявила об этом. Выходим с гаечными ключами, чтобы прикрутить крышку на место.

- Зачем здесь эта дверца? – спрашиваю у Васи, который сосредоточенно орудует под днищем машины.

- Чтобы в случае чего внутри все вычистить, в общем, технический люк, - объясняет тот, закручивая гайку. – Сейчас заверну, и поедем. Жаль только зерно просыпали.

Под брюхом комбайна рассыпано килограмм 20 пшеницы. Но собирать ее никто не собирается. Оставляют на поживу птицам и полевым мышам.

Время летит незаметно, но видно, что Василию надоели мои бесконечные расспросы.

- Сейчас машина поедет выгружать зерно – последнюю порцию высыплем, и я дальше поеду, - подводит итог комбайнер. – А вы, если хотите, можете на элеватор поехать.

Я смотрю на часы – стрелки перевалили за полдень. Подъезжает знакомый грузовик, снова ссыпаем зерно, и водитель выдает мне совковую лопату.

- Залезь, от бортов отгреби, чтобы не просыпалось, – командует шофер. – Ты теперь можешь говорить, что в хлебе купался.

И верно – ноги мои местами чуть ли не по колено утопают в пшенице. Стоя на пяти тоннах будущего хлеба, мне слабо верится, что возможно потом в магазине я буду покупать булки и буханки, испеченные из этого зерна. От пшеницы исходит незабываемый, ни с чем не сравнимый запах. И вот стоя на машине, посреди поля, и смотря на удаляющийся комбайн, невольно чувствуешь всю романтику старых советских фильмов. И понимаешь, что значит быть хлеборобом.

Наш комбайн уехал, уехал и водитель грузовика, и мы с Машей остались одни в чистом поле, среди пшеницы, неба и шелеста ветерка. Закинули рюкзаки за спину и пошли к машине, которая увезет нас в пыльный и душный город, с его пробками и давкой в маршрутках. Но поле, колосья пшеницы и запах свежеобмолоченного хлеба останутся с нами навсегда.