Как я работал вожатым в красноярском детском лагере: «Секс, наркотики и... индусы»

Лето, конечно, заканчивается, но третья смена в красноярских лагерях — в самом разгаре. Корреспондент «Комсомолки» устроился в один из таких лагерей вожатым.

Результат превзошел самые смелые ожидания: он узнал много нового о современных «педагогических» методиках, научился спать четыре часа в сутки, правильно нюхать бензин и табак, варить «манагу» и «укладывать» воспитательниц...

«Английский язык знаете? Если да — приезжайте!»

Чтобы устроиться на работу вожатым, обзваниваю детские лагеря. В первом мне сразу отказывают:

– У вас педагогическое образование есть?

– К сожалению, нет, я студент журфака, - отвечаю я. - Но может у меня получится все-таки...

– Вы нам не подходите, - и повесили трубку.

В следующих двух лагерях — приблизительно такая же картина.

Я было уже отчаялся — работу не найду, но тут мне все-же повезло.

- Вы английский язык знаете? - спрашивает меня директор очередного лагеря. - Если да, то приезжайте. Только сначала сделайте справочку, что СПИДом не больны. Ну и медкнижку конечно желательно.

- Английский язык я знаю, - ответил я, заинтригованный тем, зачем же это нужно. - А вот с медкнижкой сложнее.

- Ну там разберемся, приезжайте, - объявил директор.

Сделав анализ на СПИД, получив нужную справку, отправляюсь в путь.

Лагерь «Солнечный», в котором мне предстояло постигать все премудрости педагогической науки, расположен на окраине Красноярска. Чтобы добраться до места будущей работы, пришлось трястись в забитом автобусе около полутора часов. Наконец подъезжаем к нужной остановке. Выхожу, принимаюсь искать указатель - и чудо: среди зарослей и кустов нахожу стелу, оставшуюся еще с советских времен.

«Оздоровительный лагерь «Солнечный» - гордо гласят облупившиеся буквы, спрятавшиеся среди ветвей черемухи.

Впервые увидев лагерь, так сразу и не поймешь, что это. Если бы не вывеска, территорию можно было бы принять за коттеджный поселок: высокий забор, трехэтажные домики из красного кирпича.

На проходной о моем приезде уже знают, и охранник с татуировкой на пальцах в виде перстней указывает мне на административный корпус.

Директор Татьяна Гросс, женщина лет пятидесяти, встречает меня с распростертыми объятиями.

- Пойдемте, я покажу, где вы будете жить, - чуть ли не за руку тянет меня Татьяна Петровна. - Вы ведь английский знаете? Просто у нас два индуса в лагере живут по программе культурного обмена, нужно чтобы хоть кто-то мог с ними общаться.

У Татьяны Гросс амбициозные планы на будущее.

- Мы планируем выходить на всероссийский уровень, - рассказывает она мне о своих грандиозных задумках, пока мы шли по дорожке. - Будем возить сюда других иностранцев, вот вожатых отправим в Новосибирск на курсы специальные. Но людей нет, понимаешь?

Пока шли к корпусу, в котором мне предстояло обитать несколько ближайших дней, директор продолжает краткий ликбез:

- Вас теперь все будут называть по имени-отчеству, Илья Владимирович. И чтобы без исключений. Будете на первом отряде — они самые старшие дети, от 14 до 16 лет. Как раз там не хватает воспитателя. Кстати, о зарплате — в месяц вы будете получать восемь тысяч. Ну и плюс питание и проживание. Три выходных.

Кстати, путевка в это место вечного праздника детства обходится родителям в 20 тысяч рублей. За 21 день счастья.

«Тут в отряде сплошные уроды...»

Поселили меня вместе с остальными парнями-вожатыми. В комнате стоит крепкий запах нестираных носков, застарелого табачного дыма и разлитого пива.

- Туалет на улице, душ в соседнем корпусе, - объясняет, что к чему, один из моих «сожителей» Дима, или Дмитрий Александрович, так мы должны называть друг друга при детях. - Я с тобой кстати в первом отряде буду работать. Там пацаны своеобразные, половина отряда футболисты, остальные - регбисты. Придется попотеть. Ну пойдем, познакомлю тебя с пацанами.

Как выяснилось, сам Дима - вожатый со стажем: в этом лагере он работает вот уже пятое лето — с 15 лет, а его бабушка здесь завхоз вот уже лет тридцать (потом от директора я узнал, что Димина бабушка за это время из лагеря вывезла три десятка ковров и с десяток телевизоров).

Из своего отдаленного корпуса иду к виднеющимся вдалеке коттеджам — это первый корпус, где в пяти комнатах с евроотделкой на втором этаже и живут порученные мне дети.

В моем первом отряде тридцать один человек, мне на «воспитание» отдают десять. Кроме Дмитрия Александровича и Ильи Владимировича (то есть меня) имеется и третий вожатый — Ольга Олеговна. Это женщина лет тридцати пяти, весьма плотных форм. С ее лица никогда не сходит гримаса отвращения.

- Ну, посмотрим, как ты будешь работать, - здоровается она со мной. - Тут в отряде сплошные уроды, с ними по-хорошему нельзя. Иначе на шею сядут. Ну в чем проблема, пацаны? - переключается она на уже столпившихся вокруг меня «уродов».

- Вы наш новый вожатый? Вам с нами сложно придется. Вечером увидите, - с ходу угрожает мне высокий темноволосый мальчик по имени Никита.

В детском лагере все по распорядку. Начинается спортивный час, и регбисты вместе с футболистами отправляются на поле, мериться силами. Я же продолжаю знакомиться с лагерной жизнью.

«Хинди, руси, пхай-пхай!»

Возле столовой меня ловит группа девчонок-воспитательниц.

- О, привет! Ты теперь на первом отряде, да? - сразу спрашивает одна из них, Мария Сергеевна (так ее зовут, судя по бейджу). - Вечером приходи к нам, поболтаем. Вон, кстати, индусы идут. Как там, Хинди, руси, пхай-пхай!

Навстречу мне шли два типичных индийца, именно таких, каких в фильмах показывают.

Зоровар Сангха и Асиим Гоел, индийские студенты из Пенджаба вместе с красноярскими «коллегами» работают в «Солнечном» вожатыми по программе культурного обмена.

- Привет! - здоровается со мной один из них. - Я Зоровар, а это Асиим, - говорит он по-русски. За неделю пребывания в лагере он уже знает несколько наших слов. Дальше он переходит на английский, а я поспешно вспоминаю иностранные слова.

- Мы уже неделю тут живем, - оживившись, включается второй индус Асиим. - Наконец-то кто-то знает английский. А то из всех людей здесь на нем только директор говорит.

- Мы приехали сюда, чтобы узнать больше о России,- рассказывает Зоровар. - Мы учим детей английскому, играем с ними, поем. Но полноценно пообщаться мы не можем.

Из разговора с иностранцами узнаю, что один из них будущий журналист, другой - инженер.

- Рашша из фантэстик! - восхищается Асиим, который в отличие от своего товарища русский язык учить не стремится. - Итс соу бьютифул кантри (Россия фантастическая — синхронно перевожу я стоящим рядом девчонкам. Это такая красивая страна.).

Индийцев, за время их прибывания в лагере, успели свозить в город на экскурсию, накормить шашлыком, от которого гости отказались по причине вегетарианства, и напоили русским национальным напитком, то есть водкой.

- Водка это плохо! - с отвращением вспоминает Асиим. - Мне потом всю ночь было нехорошо. Как русские ее могут пить?

«Беленькой» индийского гостя напоили его русские коллеги: в частности уже знакомый мне Дмитрий Александрович.

«Хотите я вас научу бензин нюхать?»

После спортивного часа ужин и экскурсия по вечернему Красноярску. Пока мы все едем в исторический центр города, отряд поет песни, ругается матом и кидается пустыми бутылками от запрещенной в лагере «газировки».

На месте отряд делится на три части: каждому вожатому по десять человек.

- Илья Владимирович, можно я с вами пойду? - тут же кричит с десяток пацанов. - Вы нам разрешите мороженого купить? А пива?

- Мороженое можно, пиво — нет, - отрезаю я, и мои воспитанники выдвигаются вперед.

Пока гуляем, успеваю познакомиться с подопечными поближе.

- А вы курите? А водку пьете? А коноплю курили? - тут же спрашивают 14-летние мальчишки.

- А хотите, я вас научу бензин нюхать? Это просто, в ведро наливаешь, сверху пакетом накрываешь и голову туда суешь. Таращит не по-детски, - делится умением тот самый предупреждавший меня о трудностях Никита. - А еще я «манагу» из конопли варить умею. Хотите научу?

После прогулки возвращаемся в лагерь. По дороге обратно автобус тормозит у супермаркета, вожатые Ольга Олеговна и Дима бегут в магазин. Через минут двадцать возвращаются оттуда с пакетами, внутри которых целый арсенал, — бутылки с водкой, банки со слабоалкогольными коктейлями, «двухлитрушки» пива.

- У нас с пацанами договоренность, - отвечает на мой незаданный вопрос Дмитрий Александрович. - Они не видят нас, мы не видим их. Это всем понятно, что они и пиво пьют, и курят в туалете.

Хорошенькая договоренность, думаю я. Но со своим уставом в чужой монастырь не лезут.

«Сейчас лагеря уже не те...»

Отбой в лагере у старших детей в половине одиннадцатого вечера. Но уложить их вовремя не так уж просто. Вернее, невозможно.

- Расскажите нам страшную историю, - просят одни. - А во сколько лет вы водку пробовали? А когда девственности лишились? - спрашивают другие.

Раздавая оплеухи, конвоируя за ухо с третьего этажа (где живут девчонки из второго отряда) нарушающих режим детишек, я и не заметил, что на часах уже половина второго ночи. Когда все затихают, возвращаюсь в свой далекий корпус. В небе мерцают звезды, в недалеком лесу поют птицы.

Рядом с комнатой парней живут две девчонки, Инна и Юля.

- Привет, ты новенький? - выходя из комнаты, обращается ко мне Юля. - Заходи, поболтаем. Ты вообще раньше вожатым работал?

- К сожалению, нет, - пожимаю я плечами. - Думаю, получится. Вот решил попробовать себя на этом фронте.

- Я вот третий год работаю. Только с каждым годом все не так, как раньше, лагеря уже не те, - вздыхает девушка. - Вот я помню, в прошлом году я в другом лагере была — там и костер был, и отряды смешанные, и вожатые как-то больше внимания на детей обращали. Можно будет попробовать вместе что-то сделать.

Договорившись, что на следующий вечер устроим пионерский костер, я укладываюсь спать. Кстати, в комнате никого из «сожителей» нет на месте.

Среди ночи меня будят голоса:

- Ну что, ты ее «уложил»?

- Да она сегодня не дала, говорит, в отряде не заснули еще, - отвечает второй голос. - Ну ничего, я сейчас в душ схожу, презервативы возьму и пойду опять. Никуда она не денется.

В герое-любовнике узнаю Дмитрия Александровича. Он берет полотенце и выключает свет, а я возвращаюсь в мир сна.

Следующее утро начинается с зарядки. Пока «пионеры» бегают вокруг футбольного поля, гулявшие всю ночь вожатые укладываются на утренний сон.

- Ну так дала она тебе? - спрашивает у Димы коллега Виктор Викторович.

- А куда ж она денется? Дала! - потягивается довольный воспитатель и укладывается спать.

«Увидишь людей в белых халатах — беги!»

Умывшись и почистив зубы, посетив уличный клозет, заваленный пустыми бутылками от пива, окурками, я отправляюсь на завтрак. Едва вхожу в столовую, как заместитель директора по воспитательной части тут же хватает меня под руку и выводит на улицу.

- У тебя нет санкнижки, а у нас Роспотребнадзор тут ходит, - взволнованно шепчет она мне на ухо. - Так что если увидишь людей в белых халатах, беги прочь. А через полчасика придешь позавтракать. Инспекция к тому времени уйдет.

На всякий случай спрятавшись в корпусе, я обнаружил, что там же отсиживаются и мои коллеги-воспитатели.

- Да у нас санкнижки не заполнены, - ухмыляется один из вожатых Филипп. - Сейчас переждем, а потом в отряды пойдем. Наши все уладят. В четвертом отряде есть мальчик, так его мама в этой инспекции. Ей, наверное, путевочку бесплатно подогнали, вот и все в норме будет. Я вам говорю, - авторитетно заявляет Филя.

Пока в корпусе, где живут мои «детишки», свирепствует инспекция, я иду в гости к приглашавшим меня девушкам.

- О, привет! - встречает меня завернувшаяся в полотенце Маша. - Ты посиди пока в игровой, я сейчас оденусь и приду.

Пока жду ее, бегло оглядываю комнату. В глаза сразу бросается лежащий на столе глянцевый журнал. На обложке обычный для такого издания заголовок: «Секс: 12 способов удовлетворить мужчину». И это при том, что в Машином отряде дети лет десяти возрастом. Вернувшаяся Мария Сергеевна на вопрос о журнальчике отмахивается.

- Да они и так уже все знают. Нормальный журнальчик. Мода, украшения.

Вечером четыре старших отряда идут на «пионерский» костер. Всем пацанам в нагрузку дают по паре-тройке гвоздатых досок, взятых с кучи мусора у ближайшей стройки, и выводят через ворота в лес. Впереди Ольга Олеговна с мегафоном, я замыкаю шествие, подгоняя остановившихся покурить детишек.

- Слышишь, ты че, опух? - наезжает на меня 16-летний Антон. - Че, проблем хочешь? Я брату позвоню, он подъедет с поциками, тебе конец придет, - пугает он меня, перемежая угрозы с порциями отборного мата.

Но костер, природа, звезды, поющие в ночном лесу птицы творят невероятные вещи. На несколько часов они объединяют и детей, и воспитателей, и индийцев. Асиим смотрит на звезды, а Зоровар читает мне свои стихи на хинди, переводя их на английский. Дмитрий Александрович угощает своих подопечных нюхательным табаком.

Завтра начнется новый день, полный беготни, суеты, тайных сигарет в уличных туалетах, ссор, скандалов. Лагеря уже давно не те, что мы помним по советским фильмам и собственным детским воспоминаниям. Изменились и сами воспитанники. Далеко не в самую лучшую сторону. Но покидая «Солнечный», мне было немного грустно, ведь несмотря на все, я успел привязаться к этим ребятам.

Хотите рассказать интересные истории о своем пребывании в лагере? Поделиться необычными фотографиями? Воспользуйтесь для этого формой ниже. Внимание: загруженный файл должен "весить" не более 100 мб.