«Уехав далеко, улыбайся»: красноярский лама Данба Шакья – о трех именах, дедовском завете и доброте в религиифото
Накануне Дня народного единства Шакья-лама Алексей Цыбенов рассказал «Комсомолке» о том, как живут буддисты в Красноярске. Фото предоставлено героем публикации
По документам он Алексей: назвали в честь Алеши, советского воина-освободителя. Родился 9 мая: в день, значимый для каждой семьи в нашей стране. По роду он бурят, хранитель национальной традиции, об этом напоминает неофициальное бурятское имя. А по пути – Данба Шакья: «достигший реализации в традиции рода Шакья», к которому принадлежал Будда. Три имени (светское, родовое и духовное) принадлежат одному человеку.
Алексей убежден, что нужно знать историю своей страны и всегда помнить о своих корнях. Фото предоставлено героем публикации
Уже двадцать лет он – лама. Более десяти лет он в Красноярском крае: нетрадиционном для буддизма регионе, где этнических буддистов не наберется и десяти тысяч на почти три миллиона жителей.
Председатель местной религиозной организации буддистов Красноярского края «Манжушри», представитель Буддийской традиционной сангхи России, Шакья-лама Алексей Цыбенов рассказал корреспонденту «Комсомолки» о себе и о том, как живется буддистам в Красноярске.
Наследник двух линий
По отцу в роду Алексея были ламы, по матери – шаманы. Он пошел по отцовской линии. Дед Жимба Жамсо Цыбенов был настоятелем Цугольского дацана. В 1930-х, когда закрывали все храмы, Цугольский отдали под склад боеприпасов. Дед бежал от преследований в Монголию, но советская власть нашла его и там. Пять лет ссылки в Кемеровской области, а после возвращения – запрет заезжать в родной Агинский округ.
Он поселился рядом, в Карымском районе: днем трудился штукатуром-маляром, ночью помогал людям в духовных вопросах. Четверо его детей, включая отца Алексея, родились уже после ссылки. Удивительно, но на советскую власть и на людей, обрекших его на гонения, лама зла не держал: считал пережитое испытанием свыше и частью пути к совершенствованию.
В Красноярске буддисты – в основном этнические: из тех регионов, где это основная религия. Это уроженцы Бурятии, Забайкалья, Тувы, Калмыкии. Фото предоставлено Алексеем Цыбеновым
В конце 1980-х, когда дацаны начали возвращать общинам, перед ним встал выбор: Ленинградский дацан или старейший в Забайкалье, в селе Цугол. Он остался на родине. И в 86 лет начал восстанавливать храм вместе с прихожанами, на глазах внука. За пять лет, что еще прожил и занимался этим делом, возобновились службы.
Призвание проявилось рано
Когда маленький Алеша, еще дошкольник, зажигал благовония и ходил вокруг телевизора во время новостей о жертвах землетрясения в Спитаке, – это была не детская игра. Он плакал. Он не хотел, чтобы люди умирали. Поделился с дедом, что хочет стать ламой. Тот ответил: «Если хочешь – станешь». Родители мальчика – простые люди: завхоз в дацане и хранительница дома. Сначала они были против, ведь надо получить образование и профессию, которая прокормит. На дворе были 1990-е с их разрухой. Беспокоясь о сыне, отец разубеждал: «А ты понимаешь, что у тебя не будет зарплаты и стаж не будет идти?» Но ребенок не отступил. В десять лет он стал послушником Цугольского дацана, одновременно продолжая учиться в школе.
Алексей Цыбенов рано почувствовал свое призвание: в 10 лет он стал послушником монастыря. Уже двадцать лет он - лама. Фото предоставлено героем публикации
После уроков мальчик учил в монастыре тибетскую грамматику и читал священные книги. Иногда, видя, как парнишка корпит над текстами, а на улице играют в футбол и гоняют на великах его друзья, мудрый дед разрешал передышку – простые детские радости.
Диплом ламы Алексей получил в Монголии. А по возвращении еще один, российского образца, в Буддийском университете имени Дамба Даржа Заяева. Дедушкин завет он помнит и выполняет: «Лама не прекращает учиться – это путь длиною в жизнь».
Обеты, которые не про запреты
Алексей – единственный сын в семье, продолжатель рода. Поэтому он ограничивается неполными монашескими обетами: полные насчитывают более трехсот запретов. Дед когда-то сказал ему: «Если будешь ламой, то с простыми обетами: не курить, не пить, не воровать, не прелюбодействовать».
Миссионерством шакья-лама не занимается: в буддизм люди приходят сами. Фото предоставлено героем публикации
Звучит почти как христианские заповеди. Но буддийские обеты в дословном переводе иные – поэтичные и всеобъемлющие: «Живые существа бесчисленны, и я клянусь освободить их всех»; «Путь пробуждения бесконечен, и я клянусь пройти его до конца». Как этого достичь?
– Буддизм – не только религия, – поясняет шакья-лама. – Во многом это философия.
И добавляет главное, что стоит за всеми этими непонятными для людей других культур словами:
– Далай-лама говорит: «Моя религия – это доброта и сострадание». Вот главное. Буддизм – гуманная религия. В этом вся суть.
Какой он в обычной жизни
Духовный наставник – не отшельник. Лама ведет активную жизнь: как в детстве, любит велосипед, походы и прогулки, уединение с природой. Знакомы ему и семейные заботы, и родительские радости: у него жена и двое детей.
Шакьялама ведет активный образ жизни. Фото предоставлено героем публикации
Дочь учится в четвертом классе, у девочки обычные для ее возраста увлечения. Сын-первоклассник, возможно, пойдет по стопам отца или найдет себя в буддийской сфере, но семья поддержит любой его выбор. Мальчик уже проявляет способности: он хорошо и тонко рисует, не каждый взрослый так сможет. Каллиграфия ему будет даваться легко, если решит ее освоить. Талант к рисованию был и у его прадеда-ламы.
Не спорят, а идут рядом
В Красноярске есть и Буддийский центр Алмазного Пути традиции Карма Кагью – но это не его храм. В буддизме три основных течения: махаяна, хинаяна и ваджраяна. Шакья-лама – махаяна, «Алмазный путь» – ваджраяна. Их путь освобождения – мантры и медитация, его – помощь всем живым существам.
– Мы не конкуренты. Христиане молятся одному Христу – так и у нас единый Будда. Когда несколько лет назад у Буддийского центра устанавливали Ступу просветления, я присутствовал: для нас это общая святыня.
Ступа – культовое сооружение, где хранятся реликвии. Считается, что обход вокруг нее наполняет человека энергией. Прийти сюда может каждый. Бывают и туристы. Буддисты понимают, что культовые места встроены в современный мир с его правилами, а сегодня они еще и достопримечательности: исторические, культурные, архитектурные. Кто-то приходит сюда молиться, кто-то – за новыми знаниями. И это нормально.
Шакья-лама ведет активную общественную жизнь. Фото предоставлено героем публикации
Будни общины
Алексей мог остаться на родине, но выбрал Красноярск. Причина созвучна истории его семьи: через этот город уходили в ссылку многие ламы. В память о них здесь нужно что-то буддийское построить, помочь единоверцам вдали от родины.
Цыбенов ведет приём в формате центра – не храм, а место, где можно получить духовный совет, наставление или обряд, например на здоровье. Миссионерством Шакья-лама не занимается: в буддизм люди приходят сами. В Красноярске буддисты – в основном этнические: из тех регионов, где это основная религия. Люди, волею судеб оказавшиеся вдали от родины: уроженцы Бурятии, Забайкалья, Тувы, Калмыкии от 20 до 70 лет. В крае живут примерно 1500 бурят, 5000 тувинцев и несколько десятков калмыков. Они и составляют ядро общины.
Представители разных религий встречаются и объединяются, чтобы помогать решать самые разные проблемы общества. Фото предоставлено героем публикации
Община идет к строительству дацана, но землю пока не выделили. С властями края и города сложились хорошие, конструктивные отношения. С другими традиционными конфессиями – тоже. Например, на Универсиаде-2019 представители разных религий организовывали молельные комнаты для спортсменов. Споров и разногласий не было. К буддийским практикам обращались атлеты из Монголии и Индии, а среди наших – лыжница Алиса Жамбалова из Бурятии, завоевавшая четыре золотые медали и ставшая самой титулованной участницей. Алексей помогал ей настроиться духовно.
Алексей Цыбенов с золотой медалисткой Универсиады-2019 Алисой Жамбаловой. Фото предоставлено героем публикации
– Поскольку мы живем в многоконфессиональной и многонациональной стране, нужно вести диалог. Но не тянуть одеяло на себя. Есть социальные проблемы, которые представителям всех религий надо решать вместе. Например, сегодня нужно позаботиться о воинах, которые приходят с СВО. Они видят там много страшного и дома могут потеряться. На фронте вера усиливается, после возвращения люди идут в свои храмы. В этот момент их надо поддержать. Не накладывать новых задач – дать успокоиться.
«Будда есть в каждом»
Мода на восточные учения, охватившая Европу и Америку, не миновала и нашу страну: пик пришелся на исход СССР и перестройку. В одну кучу смешивалось все: буддизм, даосизм, синтоизм, шаманизм. Для буддиста в этом, оказывается, нет противоречия.
– В моем роду с материнской стороны – шаманы, со стороны отца – ламы. В бурятских традициях не возбраняется обращаться к разным практикам, если требует душа. Я выбрал отцовскую линию, но и материнская мне не чужда. Язычество не отрицаю, как и даосизм, который еще ближе к буддизму, потому что учит пути.
Алексей Цыбенов любит проводить время на природе. Фото предоставлено героем публикации
Возможно, это разнообразие «тропок», возможность выстроить удобную для себя траекторию, привлекает к буддизму многих европейцев.
– Мы говорим, что Будда есть в каждом из нас. Просто это состояние омрачено эго, алчностью, завистью, привычками. А когда мы идем по пути просветления, то очищаемся.
Судьбоносное послание
Напоследок Алексей рассказывает о ламе Даши-Доржо Итигэлове: тот умер в 1927-м, а в 2002-м тело обрели нетленным. В позе лотоса оно сидит в Иволгинском дацане под Улан-Удэ, куда едут паломники со всего мира. Каждый день после молебна, во время медитации, лама-хранитель записывает от Итигэлова «посыл».
Их раздали участникам одной из конференций, посвященных феномену Итигэлова. Шакья-лама был в их числе и получил такой: «Уехав далеко, улыбайся, тогда дело пойдет». От Улан-Удэ до Красноярска по трассе полторы тысячи километров – это и есть далеко. А остальное и так понятно: будь доброжелательным, и люди к тебе потянутся.