«Честно? Мы ненавидели покупателей»: исповедь продавщицы ларька из 90-х о выживании в –40 в железной коробкефото

Красноярка* рассказала о работе в ларьке в 90-е годы. Фото: Саратовский областной музей краеведения.

90-е. Ларек. Символ эпохи. Маленькие железные коробки, светящиеся в ночи. Для кого-то они были целой вселенной. В них пахло дешевым спиртным и табаком. В них слишком быстро взрослели девчонки, которым едва исполнилось 18. Это история одной из них, девушки из ларька. Она согласилась рассказать ее «Комсомолке» - на условиях анонимности. Подробности – в эксклюзивном материале «КП» - Красноярск.

«Взрослую жизнь» начала в ларьке

1998–1999 годы. Мне девятнадцать. Учусь в техникуме на инженера. Живу в общаге, где «коменда» держит всех в железном кулаке. Не дай Бог увидит проводок, перемотанный изолентой – все, война!

А тут у девчонки из нашей группы день рождения. Мы по-человечески подошли к комендантше: можно отметить? «Не вздумайте!» - был ответ. А мы взяли и отметили. Да так, что потом полгруппы были никакие. Утром — стук в дверь. Нас выгоняют.

Подружка жила в другой общаге, платной. Позвала к себе. А чем мне платить? Так я оказалась за прилавком ларька на Красномосковской. Перевелась на заочное и начала взрослую жизнь.

А вот такими были девушки-продавцы в магазине "Ромашка" в начале 90-х. Фото: ВК паблик "Красноярск нашего детства", Александр Калинин.

Первая смена – и «космическая» сумма

Первая же смена выпала на последние звонки. Май, выпускники, безумная толпа. За всю ночь я не присела ни разу. К утру в кассе лежало четыре тысячи рублей — по тем временам сумма «космическая»!

Самым ходовым товаром было «Абаканское». Улетало ящиками, особенно в праздники. Только и слышалось со всех сторон: «Абаканское есть? Холодное?».

Иногда страшно было до мурашек. Ни охраны, ни тревожной кнопки. Только железная дверь на замке. Закроешь — и молись, чтобы не выбили, не подпалили (такое случалось). Мы были совсем молодые девчонки, одни в ночи.

Туалета в ларьке, конечно, не было. Было ведро. Днем еще как-то стеснялись, а ночью просто выходили и выливали за павильон. Классика девяностых.

Мою подругу развели на всю кассу

Потом я уволилась — поехала на лето к родителям. На это место устроила девчонку из своей деревни. Все ей показала, рассказала, даже сутки вместе отработали. Куда там!

В ее первую самостоятельную смену пришел мужик, попросил: «Разменяйте, девушка!».

И сует в окошко крупную купюру. Она и разменяла, почти всю кассу. Тысяч пять там было, как я помню. А оказалось, втюхал ей фальшивку. Хотя видел, там же почти ребенок, дите. Чем ей отдавать?

Понятно, выгнали ее сразу, нашли другую. Тогда желающих было полно, тяжело люди жили. А для нее, конечно, опыт был жесткий. Первая смена — и такой привет!

Фото: Алексей БУЛАТОВ.

«Ищи Трофима, а то я тебе уши отрежу»

Я же перешла на Славянский рынок - в павильон с кассетами. Здесь уже было полегче. Но колорита хватало: весь день наяривает музыка, голова гудит.

Однажды днем заглядывает тип:

— Трофим есть?

— Нет Трофима.

— Ищи Трофима, я тебе уши отрежу!

Я захлопнула окошко так, что чуть стекла не повылетали. Сердце колотилось – ужас!

Когда совсем доставала одна и та же музыка, я ставила певицу Свету. У нее тогда был хит, гремел из всех утюгов — «Что мне делать сегодня со своею любовью?». Вроде незатейливая песенка, но под нее я оттаивала душой.

Фото: Shaiith Shutterstock Fotodom.

Сутками находились в «морозилке»

Потом были ларьки на Предмостной. Их только недавно снесли, говорили по ТВ. Почти 30 лет простояли, кто бы мог подумать! А тогда зимой там творился настоящий ад. На улице -40, а отопления нет. Только тепловая пушка.

Мы сидели на ней, как куры на насесте, закутавшись во все, что было. Ноги под себя. Когда приходил покупатель, мы его реально ненавидели. Потому что приходилось вставать. А пушка грела только то место, где ты сидела. Встала — и ты снова в «морозилке».

Однажды я отстояла свои сутки, пришла в общагу в шесть утра. Еле живая. Стучу к подруге Марине, которая должна была меня сменить. Она открывает заспанная и ноет:

— Не могууу - такой мороз…

Я ей чуть дверь не вынесла:

— Ты понимаешь, что я там чуть не умерла?!

Фото: ЛЕНЦ Мария | Архив КП.

Подставили «свои в доску» мужики

А уже в «нулевых» я устроилась в ларек возле КрасТЭЦ. Там была своя специфика. Рабочие к нам шли толпой. Утром — по 100–150 грамм, без закуски. В обед — по 200. Вечером — опять по 200. Все спиртное мы разливали «на глаз». Сейчас, наверное, уже глазомер сбит, а тогда лили точно.

Но самое «интересное» дальше. У нас были два охранника. Вроде свои в доску, друзья, офигенные мужики. Уже позже выяснилось: пока мы, девчонки, спали на раскладушке в подсобке (работали ведь сутками), они продавали водку – ящиками. Просто выносили и «толкали» налево.

Мы поняли, какое-то время их покрывали. Где-то недольем, где-то «забудем» пробить. У нас даже навара никакого не было. А потом пошли недостачи!

В итоге уволили нас, девчонок. И только позже вскрылось: это они, охранники. Пока мы ишачили почти без сна, «офигенные мужики» делали свой бизнес.

Вот так мы и жили. После всего этого мне уже мало чего страшно в этой жизни. Закалка!

Эпилог

… Сегодня она живет в Сибири, замужем, вырастила детей. Получила высшее образование — то, о котором когда-то мечтала. В торговле больше никогда не работала и возвращаться туда не собирается. Но иногда, проезжая мимо старых мест, улыбается и говорит про себя:

— Я это пережила. Значит, переживу все, что угодно.

(*фото носит иллюстративный характер, на нем изображен другой человек).