«Дай ему умереть!»: мужчина погиб в муках после отказа врача от срочной операциифото

Бориса Матвеевича отправили на срочную операию в Канск, но делать ее не стали. Фото: архив семьи.

- Дочуня, мне что-то плохо! – проговорил Борис Матвеевич в трубку. Через три часа Ольга была на месте, примчалась из другого города. Дальше была больница, анализы и вердикт медиков: «Нужна срочная операция».

Но в Канске, куда отправили отца из Абанской районной больницы, дочь услышала страшное: «Дай ему умереть!». Их произнес врач, завотделением. По его распоряжению вместо экстренной операции страдающему от боли пациенту поставили… капельницу. Через несколько часов тот умер в муках.

Оставить все, как есть, Ольга не могла. Недаром почти четверть века проработала в медицине. Подала в суд и добилась своего: за гибель ее отца больница заплатит два миллиона рублей. Такого в России еще не было, обычно по подобным искам присуждают 500-750 тысяч. «О деньгах я думала меньше всего, - призналась Ольга «Комсомолке». - Моей целью было дойти до конца, заступиться за папу». Трагическая история человека, которому дали умереть, и его дочери – в эксклюзивном материале «КП» - Красноярск.

Стал единственной дочке и за маму, и за папу

Ольге было всего 16, когда она потеряла маму. Всему виной врачебная ошибка.

- Мама пришла на прием к хирургу с шишкой на ладони. Врач поставил диагноз «атерома» (жировик). Отправил пациентку домой. А через восемь месяцев мамы не стало. У нее была злокачественная опухоль. Умерла в 46 лет.

С тех пор Борис Матвеевич Крецу стал единственной дочке и за маму, и за папу. Овдовев в 47 лет, больше не женился, другую семью заводить не стал.

- Работал инженером. Когда умерла мама, перенес два инсульта, но смог восстановиться. Всю жизнь посвятил мне, а потом и моим детям. Был самым любящим отцом, дедом. Я благодарна Богу, что я дочь такого человека.

На скорой мужчину увезли в больницу.

Фото: ИВАНОВА Диана. Перейти в Фотобанк КП

«Дочуня, мне что-то плохо!»

Беда пришла в 2018-м – Борис Матвеевич заболел. Диагноз был, как обухом по голове: «Рак кишечника».

- В онкоцентре Красноярска операцию провели виртуозно. Затем папа перенес химию. И два года было все в порядке. Потом он прошел курс иммунотерапии. Мы услышали долгожданное: «У Вас ремиссия!». Я всегда была рядом. Везде возила его, боролась. На фоне химии у него вылезли какие-то болячки, но они поддавались контролю. Папа жил счастливой жизнью здорового человека. До безумия нас любил, помогал мне растить детей.

13 апреля 2023 года Борис Крецу отпраздновал юбилей, 70-летие. А через три недели грянуло несчастье.

- Папа позвонил вечером 6 мая. Голос слабый: «Дочуня, мне что-то плохо». А я была в Красноярске. Через три часа уже приехала в Абан. Вызвала скорую. Папу доставили в хирургическое отделение. Он не унывал: «Все будет хорошо!».

Пациента экстренно госпитализировали.

Фото: ЛЕНЦ Мария | Архив КП.

В Абане оперировать не могли – отправили в Канск

В Абане врачи определили: у пациента кишечная непроходимость (закупорка в месте, где ранее делали операцию). Если в течение шести часов нет никакой динамики, необходимо хирургическое вмешательство. Нужно войти в брюшную полость и рассечь спайку.

- Утром 7 мая папа потерял сознание у меня на руках. Его тут же перевели в реанимацию, а оттуда в Канск. Я ехала следом на своем авто.

Причина? В Абанской районной больнице «не было технических возможностей» сделать операцию. Поэтому пациента отправили в межрайонную.

- В приемном покое нас встретил дежурный врач. Я рассказала ему о заболевании папы. О том, что на днях он прошел чек-контроль, где зафиксировали ремиссию, и на год его отпустили.

Больница, где произошла трагедия. Фото: сайт медучреждения.

«Будем пробовать консервативное лечение»

Затем случилось странное. Дочь предложила врачу посмотреть «онкодокументы» больного, он отказался.

- Я настаивала на операции. Имея медобразование и отдав этой сфере 22 года, я понимала, что происходит. Папу увезли. А через час узнаю: он не в хирургии, а в онкоотделении. И вместо операции будет консервативное лечение. Хотя при его заболевании можно ждать всего шесть часов, а прошли уже сутки с момента госпитализации в Абане!

По словам Ольги, от отца она не отходила. Но никакого лечения попросту не заметила. Сначала предположили, что у пациента инфаркт. Вызвали кардиолога, он исключил диагноз. Потом поставили капельницу. А больше ничего, разводит руками женщина.

Дочь сама закатила кровать отца в реанимацию.

Фото: ЛЕНЦ Мария | Архив КП.

Последние слова отца: «Я так сильно тебя люблю»

- Все это время я была рядом. Мы с папой болтали. Но он все чаще уходил в забытье. На часах было 13:00. Я пошла к постовой медсестре за тонометром. Давление у папы падало. Я попросила историю болезни, чтобы посмотреть анализы. И тут узнаю, они с шести утра лежат на столе, их никто не смотрел! Я глянула: там было критично уже все! Побежала в ординаторскую к дежурному врачу. Оказалось, он же заведующий отделением. На повышенных тонах спросила: «От чего вы лечите папу? Что с анализами и какой диагноз?». А в ответ услышала: «Понятия не имею, от чего он помирает. Дай ему спокойно умереть!». Невозмутимый голос, от него у меня зазвенело в ушах.

Вне себя, кинулась в палату к отцу. Хотела сделать хоть что-то.

- Закатила в реанимацию. Папа держал меня за руку, боялся потерять. Мы поцеловались, и я заплакала. У него по щеке покатилась слеза. Последними словами папы были: «Я так сильно тебя люблю. Когда ты рядом, мне ничего не страшно». Потом меня попросили выйти. А с 8 на 9 мая в 12 часов ночи мой папа ушел. В День Победы.

Вместо хирургии больного определили в онкоотделение.

Фото: ЛЕНЦ Мария | Архив КП.

Приснился папа и попросил наказать врачей

На девятый день после смерти отец пришел к ней во сне, вспоминает Ольга:

- Сказал, что не хотел уходить: «Накажи их, ведь ты моя дочь!». И я с утра поехала в Следственный Комитет. Не могла смириться, простить врача, его безразличие.

Первая экспертиза, как удар под дых. Согласно выводам специалистов, диагноз в Абанской районной больнице поставили верный, перевод в межрайонную тоже был обоснован. Ну а в Канске медики не провели нужные обследования, чтобы уточнить состояние пациента. В итоге выбрали ошибочную тактику лечения, перечислялось в заключении.

И вот окончательный вывод – в гибели пациента вины врачей нет, потому что у него был рак, он был обречен.

- Но в протоколе вскрытия онкологии не было! – парировал следователь. – Пациент был в ремиссии: ни очагов, ни метастаз. По какой же причине он умер СЕЙЧАС?

Внятного ответа никто не давал.

Борис Матвеевич умер в реанимации.

Фото: ЛЕНЦ Мария | Архив КП.

Независимая экспертиза опоздала – дело закрыли

Но Ольга не опустила руки. Вместе со следователем обратилась в независимую экспертизу. И добилась-таки объяснения.

- Причина смерти - токсический шок, вызванный перитонитом в результате разрыва кишечника. Хотя врачам достаточно было рассечь спайки, и человек бы жил. А его двое суток мучили без операции, тем самым погубив, - говорит она.

Увы, результаты экспертизы дочь Бориса Матвеевича получила только 20 мая 2025-го. Там огромные очереди, ожидание длится годами. А всего за несколько дней до того, 9 мая, дело было закрыто – истек срок привлечения.

- Получается, экспертиза опоздала, и врач избежал уголовного наказания (до пяти лет лишения свободы)! Тогда я подала гражданский иск в суд. Хотя о материальном вообще не думала. После потери папы два года не жила, а существовала. В голове звучал голос врача: «Дай ему умереть!». И у меня была единственная цель – дойти до конца.

Операции мужчина так и не дождался.

Фото: ЛЕНЦ Мария | Архив КП.

«Результаты анализов и рентгеновские снимки подменили»

Она добилась, дошла. Сделала, казалось бы, невозможное.

- Доказала, что в Канске подменили результаты анализов. Вместо них в историю болезни вклеили другие. Также были подменены и удалены из базы больницы рентгеновские снимки. А их описание в карте было изменено. Но я по своим каналам нашла истинные снимки (они хранятся в единой базе края), их отправили на экспертизу. И выяснилось, на них в первый же день (!) подтвердилась непроходимость кишечника. Мне помогли мои медицинские знания, обмануть меня не получилось. А простой человек, получив подобное экспертное заключение (как я в первый раз), сдастся. Но суд все увидел: и сфабрикованную историю болезни, и вырванные листы. Следователь зафиксировал каждую деталь.

Каким был вердикт?

- Неправильная тактика ведения больного привела к развитию осложнений и закономерному наступлению смерти, - пояснили в пресс-службе судов Красноярского края. – Действия (бездействие) медицинских работников Канской больницы состоят в косвенной причинно-следственной связи с наступившими неблагоприятными последствиями в виде ухудшения состояния здоровья и смертью пациента.

Медучреждение должно будет выплатить два миллиона рублей – компенсации морального вреда.

Анализы сделали, но их, по словам дочери пациента, никто не смотрел.

Фото: ЛЕНЦ Мария | Архив КП.

«Два года боя я приняла в одного»

- Представителей больницы ни на одном заседании не было, - рассказала Ольга «КП» - Красноярск. – Слов сожаления я не услышала. А после присуждения такой суммы меня еще и проклинали.

Врачи до последнего стояли на своем: на момент осмотра пациента показаний для проведения экстренной операции не было! Хотя и снимки и анализы свидетельствуют об обратном.

- Мне потом сказали: это первый иск с такой суммой против больницы в Красноярском крае и вообще в стране. Обычно взыскивали 500 тысяч, потолок был 750 тысяч. Но такую сумму присудили впервые.

При определении размера компенсации приняли «тесную духовную связь между отцом и дочерью и их глубокую эмоциональную привязанность», ведь мужчина растил девочку один, комментируют в пресс-службе судов.

- Мамы у меня нет. За нее я мала была заступиться, но за папу смогла. Два года боя я приняла в одного. Впрочем, нет. Вместе со мной боролись следователь и адвокат, Светлана Артамонова. Спасибо им!

Врач вину не признал, работает на прежнем месте

Ольга не скрывает: смерть отца ее подкосила. На время из медицины пришлось уйти.

- Но сейчас я собираюсь вернуться. И еще хочу, чтобы люди верили: за любимых можно бороться. Хочу, чтобы эксперты, дающие оценку своим коллегам в белых халатах, понимали, что они делают. Я хочу служить своей профессии, белому халату честно, а не той системе, что забрала у меня обоих родителей!

Вместо послесловия.

Завотделением Канской межрайонной больницы до сих пор работает на прежнем месте. Свою вину он так и не признал.