«Гранаты есть, руки перебиты, а укры на подходе»: красноярский журналист добровольцем отправился на СВОфото

Красноярец добровольцем отправился на СВО. Фото: личный архив героя публикации

Журналисты в силу своей профессии по-другому воспринимают те или иные события, смотрят на них иначе, глубже, пропускают через себя и анализируют. Марат Винский выбрал свой путь на СВО осознанно. И отправился туда по своему желанию, добровольцем. Но не для того, чтобы писать репортажи. «Я даже фотографий там не делал», - признается он. Был серьезно ранен, демобилизован. А жизнь уже не будет прежней – и Марат принял участие в кадровой программе для ветеранов спецоперации «Сибирский характер». После чего ему доверили возглавить старейшую газету края «Красноярский рабочий».

«Я упрямый»

Он, по сути, вырос в редакции, журналистика для него наследственная. Служил срочную службу во внутренних войсках. Потом работал в разных изданиях, писал все и обо всем. События 2014 года на Украине, майдан и иже с ним поначалу не вызвали особого интереса. Пока не наступил февраль 2022 года. И встал большой вопрос: а что происходит? В поисках ответа Марат понял, насколько глубоко проросли корни конфликта. Общался с людьми, которые оттуда приезжали.

- У меня стали открываться глаза, - признался Марат. – Я начал заниматься физической подготовкой, стрельбой. К концу 2023 года был уже настроен. Мобилизация обошла меня стороной, у меня, как у журналиста, была бронь. Поэтому я решил пойти добровольцем. Но комиссия меня завернула с первого раза. Я расстроился. Однако я упрямый и со второй попытки прошел. В декабре 2023 года объявил коллегам, что уезжаю и куда. Они удивились.

Собираясь на линию боевого соприкосновения, Марат прошел подготовку в Красноярске. Фото: личный архив героя публикации

Самое страшное – в тылу

Страх? Все зависит от человека: кто-то испытывает его перед неизвестностью, кто-то наоборот. Марат открыл контракт и прочитал: «Оператор-наводчик боевой машины. Штурмовая рота №…». В тот момент еще не осознавал, что задача штурмовой роты – идти впереди, прокладывать путь другим и принимать огонь на себя. Большая часть потерь происходит именно в штурмовых отрядах.

Но когда кругом бой, бояться попросту некогда.

- Это еще академик Лихачев говорил: «Самое страшное происходит не на фронте, а в тылу, когда ты ничего не знаешь». Я добавлю: самое страшное – ожидание. Однажды направились на задание. Мои товарищи уходят и уходят, а я сижу в подвале со своей группой и жду команды. Сначала спокоен. А потом начинают поступать сведения о двухсотых, трехсотых. И переклинивает: почему я здесь? Почему я ничего не делаю?!

Ипостась страха – смерть. Когда по тебе стреляют из пулемета со ста метров, это, словами нашего героя, «немножко неприятно». Но представь, что ты в поле, ранен, и на тебя летит дрон. У него скорость 200 километров в час. Технически нужно выполнить: встать к нему грудью, наблюдать за его движением, получится подстрелить летающую гадину – молодец, а нет, значит, ныряй под него. Времени бояться нет!

Дроны – самое неприятное оружие. Во времена, когда грохочут пушки, технический прогресс семимильными шагами идет, сейчас и БПЛА другие, мощнее, чем были в 2022 году.

Авдеевское направление

- Мы брали Авдеевку, Орловку, Бердычи. Это недалеко от Донецка. Но я хочу написать книгу не столько о событиях, сколько о людях, окружавших меня. Штурмовики – колоритные фигуры. Интересно наблюдать, как проявляется их характер. Например, командир подразделения с позывным Сумрак. Он воевал с 2014 года, знает о боях все. Пользуется большим уважением. Он собрал нас, новичков, в блиндаже и своим сиплым голосом: «Мы – штурмовики, это честь!» Вскоре я понял, как он прав.

Как люди проявляются… Марат теперь смотрит на них по-другому. Например, идет по городу сильный мужчина, брутальный, прямо герой боевиков. Но будет ли он полезен там? Марат видел, как такие убегали с поля боя – их называют «пятисотыми». А щуплый мужичок или 20-летний мальчишка берет два «цинка» и несет. «Цинк» - это ящик, в котором 1080 патронов – 20 килограммов. И к этому бронежилет на 14 килограммов, плюс боекомплект, гранаты. Все это бойцы носят на себе несколько суток, не снимая. В этом же едят и спят. Спят лежа, сидя, стоя – как придется, в обнимку с автоматом.

Есть планы написать книгу, не столько о событиях, сколько об их участниках

Фото: Елена СЕРЕБРОВСКАЯ. Перейти в Фотобанк КП

Классическая ловушка

Первый раз его ранило в феврале 2024 года: попали под обстрел, часть кассетного боеприпаса прилетела в ногу. Быстро пришел в норму. Второй раз уже в марте.

- Классический пример ловушки: снайпер подбил нашего бойца. Затем медика, который пополз к нему. Наш командир говорит: «Сегодня смелыми назначаются…» - и называет четырех. Меня в их числе. Мы ползем по-пластунски, а по нам работает снайпер. Я немного голову поднял – и по моей щеке чиркнула пуля... Никогда так быстро я в землю не зарывался! В этот момент страха не было совсем, хотя пуля запросто могла полголовы снести.

Снайпер не дает даже приподняться, чтобы осмотреться, а бойцам надо ползти назад и раненого с собой вытаскивать. Тут прилетел дрон, скинул гранату. В красноярца попало больше всего осколков, к счастью мелких. Потому, что ребята лежали в воронке, а он как бруствер их прикрывал.

Следом минометный огонь. Артиллерия работает прицельно: прилетает сбоку один снаряд, потом второй. И ребята понимают, что третий попадет в них и надо разбегаться. А сверху висит новый беспилотник с гранатой.

- И этот раненый парнишка, молодой совсем, дагестанец, шепчет: «Аллах Акбар». Я поворачиваюсь к нему, вторю: «Господи, помилуй». В тот момент я понял, что мы молимся одному богу… Потом мы начали откатываться. И когда добрались до позиции, где можно было встать в полный рост, во мне уже было полно осколков, но я бежал самостоятельно. Это еще не все – за нами увязался FPV, ударный дрон-камикадзе. Мы, как полагается, держим расстояние друг от друга в семь метров – в разлет поражающих осколков. Он противно жужжит, и я понимаю, что он на меня нацелился. Стреляю – клинит автомат. Быстро перезаряжаю, вспоминаю, что надо нырнуть под него. Он в меня еще осколков добавил.

Дальше идет драматический момент: начался накат со стороны укров. Они уже в сотне метров от наших парней. У Марата обе руки перебиты, ребра сломаны. Бронежилет со спины задрался, туда попал осколок и прошел через легкое в печень. Он бежит, а из него, как из дельфина, воздух «псс – псс».

- Я бегу, автомат на шее болтается. Своими динозавровскими руками не могу ничего сделать. Мысль явственная: «У меня гранаты есть. Хохлы подходят. А как я взорвусь? Зубами же не получится, надо усики разогнуть». Но до этого не дошло.

Как эвакуировать раненых - тоже часть обучения, это тоже пригодилось. Фото: личный архив героя публикации

«Наследство»

- Перед отправкой на СВО прихожу в церковь. Подошла женщина, взяла меня за руку и сказала: «Все православные воины попадают в рай, не бойся». Отвечаю: «Я вроде не собираюсь пока». Она смотрит на меня и повторяет: «Все равно ты попадешь в рай». Я со спокойной душой, что все, за меня договорились. На самом деле да, вера там нужна.

Осколки в теле остались, все 13 штук. Жить не мешают. Доктора пообещали, что с ними доживет до старости. Хотя бывает, что шевелятся. Главное, что в самолеты пускают – металлоискатели не звенят.

Бои ему не снятся по ночам. Однако бесследно они не прошли. Например, когда слышит самолет, старается найти его глазами и старается уйти из зоны видимости. И углы обходит не как обычные люди, а как это делают парни с автоматами, постепенно открывая для себя обзор. И периодически ловит себя на том, что оглядывается на улице. Потому что там, если не будешь оглядываться, твоя жизнь может оборваться.

Там не оплакивают погибших товарищей. Но рубцы на памяти остаются.

- Был у нас парень Сергей, веселый, самый младший среди нас. Погиб, пуля попала в голову. Когда меня списали и я возвращался домой, некоторое время находился в городе Алейске, на Алтае. Случайно узнал, что Серега из этого города. Шел по улице, по площади, там мемориальная доска с портретами. И увидел его: 24 года, орден Мужества посмертно. Сходил к нему на могилу.

Марат не скрывает, что хочет вернуться. Записался на курсы FPV VORON. Многим кажется, что это все просто – сиди пультом управляй. На самом деле сложно и серьезно. И нужно быть физически крепким. Потому что оператор БПЛА – это мишень номер один, такая же, как минометчик, гранатометчик и спайпер. Да и в мирное время навыки оператора БПЛА пригодятся.