Острый скальный «нож» над пропастью можно пройти только самой: был ли хоть один шанс спасти Наталью Наговицыну с Горы-убийцыфото
На снимках в горах Наталья почти всегда улыбается. Фото: соцсети.
«Невероятно живучая, сильная, знающая. Но достать её из этой ловушки шансов нет».
Альпинистка Наталья Наговицына погибала на глазах у всего мира. Гора-убийца (так называют Пик Победы в Кыргызстане) в уходящем августе забрала пятерых. Но лишь историю маленькой стойкой женщины, из-за перелома застрявшей на смертельной высоте, превратили в своего рода реалити. Следили неотступно: кто-то переживал, кто-то даже злорадствовал: «Куда полезла, зачем?».
27 августа МЧС Киргизии признало 47-летнюю спортсменку пропавшей без вести. Тем не менее споры не утихают до сих пор: «Две недели человек ждал помощи! Неужели ничего нельзя было сделать?». Ситуацию прояснила Алла Мишина, известная альпинистка, автор книги «8 тысяч метров над уровнем мозга». В своем блоге «Как я дошла до Эвереста» она дала ответы на самые острые вопросы пользователей. Подробности – в материале «Комсомолки».
Почему спасатели не смогли помочь?
- В альпинизме давно уже нет штатных спасателей. Просто альпинисты, идущие по маршрутам «на районе», спасают своих коллег. В 60-80-ые годы прошлого века существовали контрольно-спасательные пункты, стоявшие в самых активно посещаемых районах. Но тогда весь альпинизм был военно-прикладным видом спорта и жестко контролировался. На гору выйти самостийно было практически невозможно. Конечно, были непокорные туристы-горники, но это было штучное народное робеспьерство.
В случае ЧП именно на базе ближайших к происшествию лагерей и формировались отряды спасателей. Мы стаскивали с гор своих неудачливых сотоварищей, жертвуя своими горами - спортивными разрядами.
Правило было железное. Неучастие в «спасах», даже если ты уже на предвершинном штурме, расценивалось как предательство в военное время.
Она была очень сильной и очень хотела жить. Но гора не отпустила ее. Фото: соцсети.
Как спасают в горах сейчас?
- Последние 40 лет система схлопывалась вместе с СССР. Результат - у всех знания из интернета, снаряга с маркетплейса, рации есть в любом ларьке…
Зачастую команды на гору собираются по интернету, потом впервые встречаются под горой, параллельно подцепляя прибившихся желающих. Никто никому ничего не должен. Спасение утопающих - дело рук самих утопающих.
Именно так и сформировалась четверка, которая ушла тогда на Победу: Роман из Тюмени, Наташа из Москвы, итальянец и немец.
А кто спасает? Кого упросит многолетний руководитель лагеря на Южном Иныльчеке Дмитрий Греков - из свободных инструкторов или спортсменов - те и пойдут.
… Сезон по погоде там месяц, а то и три недели. Хуже, чем на Эвересте. Гора сложная, на нее в год 10-30 человек всего ходят.
Иной год ни одного человека на вершине, зато трупы есть всегда. И в этот раз была пустая гора. Подойти на помощь к ним было просто некому.
В горы всегда ходила с мужем. Но несколько лет назад Сергея не стало.
А что насчет вертолетов?
- Расстояния и высоты на Тянь-Шане адские, и никакой авиатехники. Нет легких 4-местных вертолетов, которыми для высотных работ оснастился Непал. Там наши, еще советские, ведра с гайками. А откуда взяться другому, если весь лагерь за сезон обслуживает 30-50 человек?
Вертушка - это еще не решение. Нужен пилот с лицензией на полеты в таком высотном районе. Там ведь потоки воздуха в котловине гор, среди отражений ото льда и завихрений от снега вовсе не такие, как на пашне под Воронежем. Ну, и не забываем, что вертушке нужен плотный воздух. На 5 тысяч поднимается только разгруженный вертак, на 6 тысяч просто уникумы летают.
Кстати, еще разобраться надо, как МЧС без акклиматизации на высоте работать будет. Народ из долины на семи тысячах работать не сможет. Это по-хорошему две недели акклиматизации.
Здесь она чувствовала себя счастливой. Фото: соцсети.
И всё же эвакуация пострадавшего с пика возможна?
- Тут обстановка такая же, как на Эвересте, на предвершинном гребне. Оттуда никого не спускают, кто своими ногами не идёт. Нет на Победе никаких способов пронести на руках три километра по острому скально-снежному ножу, шириной в два ботинка, недвижимое тело под 100 кг в снаряге и одежде, свой рюкзак с питанием и палатками, спальниками, горелками…
Идут по узкому гребню в связках по двое, страхуясь на ледорубах. Но часто идут вообще без связки, потому, что, если один сорвется, то и второй улетит.
Там иные места «проходятся» на пятой точке, свесив две ноги в пропасти на две страны.
Мечтой Натальи было взойти на Пик Победы и получить значок "Снежный барс". Фото: соцсети.
Почему идут без кислорода?
- С кислородом можно ходить куда угодно, вопрос в том, идете вы для фото или для зачета на великое звание «Снежный барс». Для спортивных восхождений не принято ходить на семитысячники с кислородом. Так можно уже и на Эльбрус с кислородом. На пик Ленина - 7143 - в год три сотни человек поднимается без кислорода. Да, это тяжело, но в этом и есть смысл высотного альпинизма.
Кислород аварийный для такого случая всегда должен быть, и его носят. Но это «заплатка» - на пару часов. Только бегом вниз решает проблему.
Можно ли было с дрона забросить еду и воду?
- Дронов, которые могут поднимать грузы на 7000 - единичные экземпляры. Там ведь плотность воздуха вполовину меньше той, что у нас в городе. Такой техники в Киргизии нет. К тому же ураганные ветры - дрон с грузом порывом, перевернет и он развалится. Дрон – это оператор и батарейка. Его заряжать надо, а оператора кормить и обогревать. Значит это дизель-генератор, палатка, какая-то группа поддержки. То есть нужно развернуть целый штаб у подножья горы, где иной раз за ночь выпадает полметра снега. Связи с Наташей не было. Даже если дрон вдруг скинет ей груз. Она его примет? А если не увидит дрон, как узнает, куда ползти за грузом?
На счету альпинистки не один десяток вершин. Фото: соцсети.
Но если гребень преодолеть ползком?
- Не пройти. Он называется «нож». Ширина тропы - в два ботинка, с двух сторон отвесные стены по три километра. На «тропе» снежные надувы, обледенелые валуны. Гребень проходится здоровыми людьми за полный световой день. Многие на подходе к нему разворачиваются обратно - понимают, что при той силе ветра, которая на нем бушует, просто сдует в пропасть. Она и трети не проползет. Груз с собой взять не может: спальник, еду, палатку, горелку для растапливания снега в воду. С темнотой ей куда деваться? Ночь на каменном лезвии ножа на высоте 7000 без палатки - верная смерть.
Здоровые спускаются вниз 3-5 дней. А ползком? Ноль шансов, это просто отползти от палатки и скатиться в пропасть. Она это знала лучше других, поэтому никуда и не ползла.
Что могло быть дальше?
- Победа и Хан - кладбище мастеров спорта. Итальянец, который пытался ей помочь там, умер через сутки от истощения, обморожения и отека мозга. Она тоже несколько суток продержалась. С переломом без еды, воды и тепла. На морозе минус 20. И умерла тихо и без боли - закрыла глаза и тело начало делать свою работу: отключать периферийное кровообращение во имя спасения мозга. Холода не чувствуешь, боль в конечностях утихает. Иначе бы не было обмороженных ампутаций, если бы человек боль чувствовал при замерзании. А тут наоборот - тепло, поскольку кровь концентрируется в малом круге. Засыпаешь, температура тела опускается ниже 35 и уже не поднимается без внешнего воздействия.
… Наташа невероятно живучая, сильная и знающая. Но достать ее из этой ловушки шансов нет ни у кого. Зная всё это, в следующем году будут там снова восхождения и снова жертвы. Почему? Как говорит мой тренер, напарник и соавтор книги Сергей Ковалёв – «для меня качество жизни важнее ее количества». Мы в горы за жизнью ходим, а не за смертью! А Наташа теперь вместе с мужем на их любимой высоте.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Пик Победы забрал пятерых в "черный август": В деле о спасении Натальи Наговицыной поставлена точка
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ