«Хватит смешивать мою дочь с грязью»: мать красноярской девушки, пропавшей в 2016 году из рехаба «Спарта», продолжает искать правду

Девушка пропала 9 лет назад. Фото: личный архив семьи

В апреле 2016 года из скандального рехаба «Спарта» исчезла 21-летняя Мелисса Пенклиди – не выдержала издевательств. Наркозависимых обманом заманивали туда, обещая излечение, а на самом деле калечили души. В конце января 2025 года суд вынес приговор всем пятерым организаторам «социального центра» за истязание и похищение людей. Все точки расставлены? Нет, вопрос так и остался: Мелисса где? Куда и как пропала молодая девушка, которая очень любила жизнь и добровольно направилась в «Спарту», чтобы избавиться от пагубной привычки? Анна Пенклиди-Гамидова уверена: ее дочь погубили. Иначе та обязательно вернулась бы домой. После суда «КП»-Красноярск пообщалась с женщиной, разговор был непростым.

«Я любила ее за двоих»

«Мелисса росла в неполной семье, я любила ее за двоих. Воспитывала в строгости (даже излишней). Когда ей было 16, я вышла второй раз замуж. Отношения с моим супругом у дочери были доверительные. На полное совершеннолетие мы подарили ей квартиру. И? «Понесли галоши Митю» в хорошем и, к сожалению, плохом смысле – я нашла у нее курительную смесь».

Историю дочери Анна написала в соцсети, в паблике, который она создала специально для поисков. В этом откровении боль матери, которая отчаянно ждет свою дочь. Да, когда-то девушка оступилась, да совершила ошибку – но она была и остается самым дорогим человеком для той, которая выносила ее под сердцем.

Мелиса - светлая, позитивная девушка, в рехаб она ехала с верой, что ей помогут. Фото: личный архив семьи

Подсадил Мелиссу на курительные смеси ее парень, они встречались в 2014 году, даже какое-то время жили вместе. На законченного наркомана он не был похож, выглядел обычным, адекватным. Однажды девушка пришла в гости к матери в странном виде – вроде алкоголем от нее не пахло, но глаза бегали. Мать догадалась, почему. С парнем провели серьезную беседу и он исчез из их жизни.

В том же году Мелисса переехала в свою квартиру, подарок матери и ее мужа Рафаэля. Там, видимо, продолжила покуривать. Несколько раз ее ловили в дурмане. Однажды в декабре 2015 года сорвалась и попала в краевой наркодиспансер.

Поехала в «Спарту» добровольно

Анна признается, что хотела попугать дочь, показать, как выглядят настоящие наркоманы, к чему может привести ее нездоровое увлечение. Но в наркодиспансере на них положил глаз доктор. Угадав, что родительница платежеспособная, а девушки впечатлительная, он стал их обрабатывать.

- У нас не было оснований не доверять ему – это же врач из государственной больницы. Он нас убедил, что мы сами не справимся. Что помочь могут только в одном месте – в социальном центре «Спарта». А если там не понравится, она может в любой день уехать. Нарисовал такую картину, что дочь согласилась. Она сама туда поехала. И больше мы ее не видели.

Следователям не удалось доказать корыстную составляющую этого доктора. Но когда схематоз скрылся, его уволили, разве ни о чем не говорит?

Три директора рехаба – Шишлонов, Шнайдер и Стариков (первый 28 января этого года осужден на 10 лет, второй на 7 лет, третий на 5) – ждали Мелиссу у подъезда. Она села к ним в машину. И когда по пути позвонила мать, девушка оптимистичным, даже радостным тоном сообщила, что у нее все в порядке: «Мам, я еду в «Спарту». Она в тот момент искренне верила, что ей помогут. Это было в январе 2016 года.

На другой день Анна приехала в офис «Спарты» на улице Краснодарской в Красноярске и подписала официальный договор, обязуясь платить по 20 тысяч рублей ежемесячно. Между прочим, с кого-то брали по 5 тысяч в месяц, с кого-то и по 30 тысяч – все зависело от размеров кошелька родственников.

Женщине рассказали о порядках. Ездить в гости запрещается. Звонить можно раз в месяц, по субботам можно собираться с другими на родительское собрание в офисе. Письма «спартанцы» могут писать сколько угодно. Они будут заниматься спортом, физическим трудом (колоть дрова, чистить снег), общаться на разные интеллектуальные темы, к ним будет приезжать психолог и прочее бла-бла-бла.

И с виду такие доброжелательные парни (им было тогда от 25 до 30 лет), с такими честными глазами. Как не поверить в их «благородные» намерения?! Они всеми силами убеждали родных в своей важности, что только они могут решить проблему.

Только позже женщина увидела, что реабилитационный центр – на самом деле старая изба с хозпостройками на самом краю села Талое, в двухстах километрах от Красноярска.

Организаторы сняли дом на окраине села и сделали из него социальный центр. Фото: предоставлено Анной Пенклиди-Гамидовой

Не лечили, а калечили

Вскоре стали поступать звоночки. Так, письма от Мелиссы привозили вскрытыми. Вроде писала, что все хорошо, но было чувство недосказанности. Потом на родительском собрании одна мама зачитала, что в рехабе над всеми издеваются, очень плохо кормят (каким образом письмо прорвалось через директорскую цензуру?).

На что у начальства один ответ: «Это неправда, они все врут, наркоманам нельзя верить, у всех там сложный период, все борются с зависимостью, не нужно их жалеть и потакать. Если пожалеете сейчас – все усилия пойдут насмарку, они и дальше будут принимать наркотики».

А ведь знали, что говорить. Потому что… сами прежде по многу лет сидели на тяжелых наркотиках, прошли через разные клиники. Но сумели соскочить и стали делать на этом деньги. Однако их собственные методы реабилитации ни в какие рамки не вписывались.

Из уголовного дела и показаний потерпевших: весь распорядок жизни был составлен так, что реабилитанты волей-неволей его нарушали. И тогда их наказывали за любую провинность, нередко били. Но чаще издевались – поливали холодной водой (скважина была рядом, так что воды хоть залейся). Заставляли в любое время суток копать ямы на огороде или таскать всюду с собой тяжесть, например, кусок шпалы. Кормили плохо, дешевыми кашами и макаронами. А если кто украдет еду, могли всю группу оставить голодной. Заставляли часами писать одну фразу. За оплошность одного наказывали всех. Особенно изощренно издевались над одной девушкой с умственными отклонениями: закатывали в ковер, стращали собакой, таскали за волосы. Никакой медицинской помощи. Правда, одну из реабилитанток даже доставили в районную больницу с тупой травмой живота («упала на ведро») – видимо, критичный случай.

Побеги – да, были. Но беглецов всегда возвращали. Один алкозависимый добежал до Красноярска, до дома, а там его уже ждали директора рехаба. Другой целый день скитался по окрестностям, а потом сдался местным мужичкам, которые привезли его назад. Еще двое сумели добраться до Канска, позвонили родным, вместо них приехали директора.

Спальня социального центра, больше похожа на барак. Фото: предоставлено Анной Пенклиди-Гамидовой

Поначалу не хотели верить

В апреле Мелисса должна была вернуться домой, якобы заканчивался первый этап реабилитации. Тогда же у родителей возникли финансовые трудности. А без денег начальству «Спарты» она была не нужна, ее и так бы отпустили. Оставались две недели.

Но…

Мелисса пропала 22 апреля. Обратим внимание на эту формулировку, потому как железобетонного доказательства ее побега нет до сих пор. Мать как чувствовала, позвонила в тот же день в центр. Директора «Спарты» почуяли, что запахло жареным. И что Анна – не тот человек, который спокойно будет сидеть и ждать. Они сами проявили рвение. Примчались домой к ней – отвести от себя подозрения, показать, что они вообще не при делах: «Давайте вместе обсудим, как будем искать вашу дочь». Рассказали, что якобы заплатили экстрасенсу и тот увидел (ого!), как девушка едет в поезде в сторону Владивостока! Реально? Без документов едет в поезде?

То ли трудотепия, то ли прогулка, что ли что? Фото: предоставлено Анной Пенклиди-Гамидовой

Анна с мужем Рафаэлем сами ездили в рехаб, потом в районный центр Ирбейское – писали заявление в полицию. Заявление поначалу не хотели принимать, не верили. Потому что «Спарта» тогда еще была на хорошем счету. Ее директоров ставили в пример: какие они активные общественники, борцы с наркоманией… Когда участковый приезжал с проверками, ему улыбались фальшивыми улыбками «спартанцы» (под угрозой наказания делали то, что им приказывали).

В полиции объясняли, что обыскивали лесной массив с собаками, разослали ориентировки по всей стране.

Уголовное дело по статье 105 «Убийство» было заведено только 17 июля 2016 года, то есть через три месяца после ее пропажи. По словам Анны, ей даже намекнули: «А не вы ли убили свою дочь? Подозрительно, что вы продали ее квартиру». Минуточку… квартира куплена на деньги Анны и Рафаэля, по документам принадлежит им. В чем тогда смысл злодейства?

В огороде реабилитанты копали ямы, а за огородом - лес... Фото: предоставлено Анной Пенклиди-Гамидовой

Ранним утром ушла в лес?

С самого начала Анна создала в соцсети паблик, посвященный поискам Мелиссы. И много лет делится с подписчиками информацией, которую удается найти. Получает их поддержку. А подписчиков, к слову, больше 2,5 тысяч. Не скрывает: ей нужна любая огласка.

Там же есть один пронзительный пост от 2016 года: «У меня как матери теплится надежда, что моя дочь жива! Мелисса, доченька, обращаюсь к тебе, если ты читаешь эти строки, позвони мне. Если вдруг ты обижена, что я засунула тебя в этот поганый центр, умоляю, прости! Я сама была обманута и заведена в заблуждение, я не знала тех ужасных условий, в которых ты находилась. Мы твоя семья ждём тебя, любим, скучаем».

Анна столько всего наслушалась за все годы. Даже унижения от родных и чужих. В нее тыкали пальцем: «Ты плохая мать, вырастила дочь-наркоманку, лучше воспитывать надо было». Однажды она не выдержала и написала: «Хватит смешивать мою дочь с грязью».

А судьи-то кто?!

Но вернемся к поискам. Нашлись свидетели из числа реабилитантов, которые сначала видели, как Мелисса в семь утра уходила в лес. Потом в семь часов вечера будто бы садилась в «Жигуленок»-четверку, за рулем которой находились пенсионеры. На ней видели красный шарф. Очевидица уверяла, что за сотни метров узнала Мелиссу. При своей-то близорукости? Но когда Анна забрала вещи дочери, то нашла в них красный платок. Несостыковочка. Вскоре выяснилось, что свидетельница состоит в любовных отношениях с одним из директоров.

Анна и Рафаэль подняли такой шум, создали такой резонанс, что у «Спарты» начались проблемы: проверки прокуратуры, негатив в соцсетях, пристальное внимание СМИ. Наконец, в 2017 году было заведено уголовное дело за издевательства над людьми. Которое и завершилось, как мы уже сказали, приговором суда.

Суд над директорами "Спарты" состоялся в январе 2025 года. Фото: СК

Мы не возьмем эти деньги

- Мы запросили копию приговора. Считаю, что 7 и 10 лет – этого недостаточно за все, что они там творили, - сообщила Анна Пенклиди-Гамидова «Комсомолке». – Мы подали на моральный ущерб. На самом деле мы не нуждаемся в деньгах, а иск подали затем, чтобы они не вышли условно досрочно, чтобы их держали там, в колонии. Хотя едва ли они будут что-то платить. Но даже если и пришлют – пожертвуем на благотворительность.

Женщина повторяет: у них с дочерью были хорошие отношения.

- Я допускаю, что она могла убежать. Даже не сомневаюсь в этом. Но чтобы она пробежала мимо, не вернулась домой и девять лет пряталась от меня – это невозможно. Я подозреваю директоров «Спарты». Считаю, что они знают, где моя дочь.

Расследование уголовного дела по факту исчезновения девушки продолжается.