«Маму уводили под дулом автоматов»: невероятная история мальчика, который умирал от голода, пережил войну и ужас оккупации, а потом стал звездой наукифото

Ученый с мировым именем. почетный гражданин Красноярского края Николай Александрович Сурин рассказал "КП" свою историю. Фото: архив семьи.

Про таких не напишут в светской хронике, это вам не блогеры и не тиктокеры… Но именно они творят историю - прямо сейчас, несмотря на гримасы времени. Сегодня герой публикации «КП» - Красноярск - выдающийся ученый, академик РАН, доктор наук, профессор, почетный гражданин края Николай Сурин. Человек, который всего себя посвятил науке, выведению новых сортов. Свою удивительную историю Николай Александрович согласился рассказать «Комсомолке».

Мать посадили по доносу

- Я родился в 1937 году в Воронежской области. Моя мама, Ольга Александровна, врач. Отец, Александр Иванович, был учителем, биологом. Семья большая: четыре сына, я средний.

Мать была из дворян, но о своих корнях предпочитала не распространяться – время им выпало тяжелое. Отец происходил из семьи попроще. Был влюблен в землю, поля.

- Помню, выкопает картошку и показывает мне: вот такой сорт, а вот другой. Проверим, какой лучше? Было очень любопытно.

Но вскоре опыты пришлось отложить. Грянула Великая Отечественная война. Александр Иванович ушел на фронт, его жена осталась одна с детьми на руках. А потом пришли фашисты – началась оккупация.

Это его первая фотокарточка. Более ранние, увы, не сохранились.

Фото: Ася ЖУКОВА. Перейти в Фотобанк КП

- Мама работала тогда в психиатрической больнице. Так немцы расстреляли всех пациентов. И устроили там свой госпиталь. Оттуда за мамой каждый день приходили два солдата. Заставляли лечить своих раненых. Приводили под дулом автоматов – как тут откажешься? У нее же дети.

Победа, война закончилась! Но семью ждало новое испытание: одна из санитарок написала на мать донос. Припомнила всё – и «чуждое» происхождение, и «помощь» врагу, пусть и поневоле. Кто там разбирался? Приговор был суров: 25 лет лагерей.

Осколок у сердца

По факту, попала на каторгу, ее отправили валить лес. Непосильная работа для хрупкой женщины. Жила одной мыслью: должна выстоять, ее ждут сыновья.

- На кого мы остались? Чем могли, помогали бабушка и тетя. Но они тоже справлялись еле-еле, - вспоминает Николай Александрович. – А мы за все время получили от мамы только несколько весточек. Да и это было чудом.

Наконец, случилась радость: возвратился отец! Но войны Александр Иванович пришел с осколком у сердца. Ранение тяжелое, порой осколок двигался. За этим следовал приступ и больничная койка.

Это отец Николая Александровича. Фото: архив семьи.

- Отец постоянно в госпитале, за нами присматривать уже некому. Жизнь тяжелая, после оккупации всё разорено, есть нечего. Один из младших братьев, Костя, умер от голода. Другой, Боря, стал опухать – водянка.

О бедствующих детях узнали в колхозе. В итоге двух братьев забрали в детдом (старшего в Воронеж, младшего, Борю в деревню, поближе). А Колю поселила у себя учительница.

- Но я скучал, и за 30 км ходил пешком в детдом – навестить Бориса. Однажды пацаны меня окружили, узнали, что к чему. Попросили директора, и он меня принял.

В детдоме его не обижали. Хотя, в основном, ребята там были шебутные: хулиганистые, учились так себе. Коле же науки оказались только в радость. Семь классов окончил с отличием.

Сад в 400 гектаров

К тому же у паренька появилась страсть: при детдоме был сад, за ним ухаживал сторож. И Коля зачастил туда. Внимательно следил, как садовод-любитель прививает яблони, сам пытался повторить – интересно! Так, мало-помалу в нем зрело призвание.

- После седьмого класса директор сказал: советую тебе пойти в сельскохозтехникум. До меня туда еще никто не поступал, я первый! По тем временам это было очень престижно.

… Когда Коля учился на третьем курсе Березовского сельхозтехникума, пришла телеграмма: умер отец. Тот осколок у сердца все-таки «догнал» его, война не отпустила…

- Техникум окончен, и меня агрономом-полеводом направили в село Михнево Воронежской области. Там я заложил фруктовый сад на 400 гектаров. Лет 7 или 8 назад довелось побывать в тех краях. Сад сохранился, даже яблоки с дерева попробовал!

Заложил сад площадью в 400 гектаров. Фото: архив семьи.

Жил в семье кузнеца, работал на совесть. О своей непростой ситуации в семье никому не говорил – зачем? Но однажды случилось неожиданное: подъезжает «Москвич» председателя колхоза, шофер зовет: «Садись быстро!». – Да что стряслось? – Мать твоя приехала! – Как?!

- Заходим в дом, сидит женщина. Красивая. Матушка моя! Мы обнялись, плакали. Это было очень волнующе. В лагере мама провела 11 лет. Потом ее выпустили. Оправдали и реабилитировали.

Встреча спустя годы, Николай с матерью. Фото: архив семьи.

Оказалось, после лесоповала Ольгу Александровну отправили в местную больницу, врачом. За эти годы встретила хорошего человека, поженились. Родились двое детей: Тамара и Алеша. Оба потом тоже стали медиками, это у них семейное.

Нашла всех детей

- Освободившись, мама каким-то образом сумела нас отыскать, - продолжает Николай Александрович. – В конце концов, собрала всех детей у себя, в Мариинске, где была вольнонаемным врачом в женском лагере. А я устроился по соседству – в мужской, агрономом-полеводом.

Мама каким-то чудом сумела найти всех детей! Фото: архив семьи.

Не чурался никакой работы. Надо было помогать маме.

- В лагере случалось всякое. Там был такой персонаж, Цыган, предводитель воров – всех держал в кулаке. Как-то украли у меня часы. Их подарила мама, по ним я каждое утро составлял наряды. А тут хватился – нет! Встречаю Цыгана: «Слушай, у меня кто-то часы с руки снял! - Завтра будут. Прихожу, действительно, часы вернули.

Постепенно стало полегче, всё налаживалось. И мама предложила: «Николай, тебе надо поступать в институт!». Так он и попал в Красноярск. Начиналась новая страница жизни.

Ночью грузчик, днем студент

- Жил в общежитии, посылку из дома получил только раз. Приходилось крутиться самому. По ночам разгружал вагоны, таскал уголь, а днем учился. Был у нас классный руководитель Генрих Михайлович Лисовский. Прекрасный преподаватель, биолог. Подходит ко мне на четвертом курсе, показывает зерно, что это такое? – Пшеница! – Нет, это голозерный ячмень. Не хотите поработать, сделать диплом?

Будущий ученый вместе с товарищем. Фото: архив семьи.

Так всё и закрутилось. Над своими опытами просиживал едва ли не сутками, его полностью захватило. Диплом защитил на «отлично». Даровитого студента быстро заметили. На практику отправили в село Новая Солянка, там был НИИ сельского хозяйства (потом его перевели в Красноярск). А после вуза приняли в институт старшим научным сотрудником.

Первые шаги в науке. Фото: архив семьи.

Он уже знал, чем будет заниматься – селекцией ячменя. Работал со страстью, на износ.

- Это были 60-е. Сеяли на лошадях. И я тоже, конечно. Бывает, лошадь идет и вдруг встанет на середине делянки. Всё, надо раскапывать землю, подсевать за ней. Понятное дело, вручную. А потом убирали – серпами!

Но на трудности никто не пенял. Ведь тогда в Новой Солянке коллектив подобрался уникальный. Все энтузиасты – от ученого до лаборанта, целиком отдавались работе. Настоящая семья!

Здесь родился первый сорт ячменя Николая Сурина – «Красноярский 1». Самый скороспелый:

- Наш рекордсмен, был районирован в 5-6 областях и краях Западной и Восточной Сибири.

За ним последовали и другие.

Выведено 18 сортов!

Как же создавались уникальные сибирские сорта?

- Для того, кто только начинает, создание одного сорта может занять 15-20 лет, - поясняет Николай Александрович. - Нужно взять исходный материал, изучить его, провести скрещивания, дальше вырастить 3-4 поколения, чтобы гибриды были константные, с установившейся наследственностью. А потом, когда есть наработки, дело идет быстрее.

Один из первых сортов Николая Сурина. Фото: архив семьи.

Вместе с коллегами, среди которых нужно выделить Надежду Ляхову, его постоянного соавтора, ученый создал 18 (!) сортов ячменя.

Особая его гордость - «Кедр» и «Красноярский 80». Они занимали больше 80% посевов ячменя в крае! Их урожайность – 80 центнеров с гектара, вдвое выше, чем у остальных. Только вообразите!

«Соболек» и «Емеля», «Такмак» и «Енисей», - сорта академика Сурина и его команды знают в десятках регионов России, а также за ее пределами. Еще несколько были выведены для другой страны, Монголии. Теперь там пьют пиво из ячменя, который вывели в Сибири!

Николай Сурин в лаборатории, 1974 год. Фото: архив семьи.

Сегодня Николай Александрович – ученый с мировым именем, академик Российской академии наук и национальной академии Монголии, доктор наук, профессор, основатель своей научной школы селекции, почетный гражданин Красноярского края. Имеет множество наград, в числе которых Орден Дружбы и Орден Почета, медаль «За трудовое отличие». Им подготовлено 6 докторов и 14 кандидатов наук, опубликовано больше 300 статей.

Николаю Сурину 87 лет, 62 из которых проработал в красноярском НИИСХ. Возглавлял его 20 лет и более 30 лет руководил селекционным центром Сибири. Без поля, без науки он себя не мыслит.

Навалилась беда

На этой ноте хотелось бы и закончить, но увы… Недавно в жизни Николая Александровича случилась беда.

- Так получилось: был в своей квартире, подвернул ногу – перелом со смещением. Меня увезли в БСМП, выправляли, наложили гипс и отпустили домой.

Но он чувствовал: что-то идет не так. Ногу задергало, начались сильные боли. Близкие забили тревогу, его забрали в больницу.

Как удалось выяснить «КП» - Красноярск, настаивать на каких-то особых условиях семья не стала. Просто не приучены, это люди другого склада. Афишировать, что привезли ученого с мировым именем, даже не подумали.

Почетный гражданин Красноярского края, академик Сурин живет в переулке, названном в его честь.

Фото: Ася ЖУКОВА. Перейти в Фотобанк КП

В итоге его определили - на койку в коридоре. И на жалобы больного обратили внимание далеко не сразу. Так прошел не один день.

- Чувствую, не могу больше терпеть. Разрезали гипс, а там гангрена. Собрали консилиум, решили: ногу нужно отнимать.

По данным источника «КП», этому тоже не придали большого значения. Мол, пациенту за 80, что уж, бывает! В конце концов, ногу ампутировали.

А, когда всё вскрылось, разразился скандал. Рассказывают, дошло до самого верха. Впрочем, тогда информация в СМИ не просочилась, историю предпочли замять.

Ода ячменю и жизни

- Что тут поделаешь? – разводит руками ученый. (К свалившемуся на него несчастию он относится стоически). – Всё уже прошло. Приобрели мне электрическую коляску. В институте хотят оборудовать кабинет на первом этаже и пандус, чтобы я мог туда попасть, работать. Машина у нас УАЗ Патриот, высокая, забираться туда трудно. Но я все равно выезжаю в поле, сын меня подвозит. Жаль, не могу больше активно ездить. Я же за 62 года работы не пропустил ни одной посевной, ни одной уборочной! А мне в больнице даже бюллетень не выписали. Решили, что в таком возрасте уже не работают.

За 62 года работы в институте не пропустил ни одной посевной, ни одной уборочной. Фото: КНИИСХ.

Но по-другому не может. Такой уж характер. Работа для него – всё.

- После случившегося я написал книгу, - сообщил Николай Александрович «КП – Красноярск». - В ней решил подвести итоги работы по селекции ячменя. Ведь культура это замечательная! В ячмене - оптимальное соотношение между углеводным и белковым комплексом. Из него делают перловые, ячневые каши. Нет замены ячменю и как пивоваренной культуре. А еще мы проводили исследования и обнаружили в нем волокна бета-глюканов. Они повышают иммунитет, предотвращают сердечные и онкологические заболевания! В послесловии я даже сочинил ячменю оду.

… Даже сейчас – пережив такое – не сдался, не ищет виноватых. Наоборот, сосредоточился на хорошем. И тем живет. В этом он весь.