«Сбежала из спецлагеря НКВД в бочке»: преступления и наказания в тылу во время Великой Отечественной войныфото

Приговоры во время войны были строже, чем в мирное время.

Фото: ЛЕНЦ Мария | Архив КП.

К 22 июня, дню начала Великой Отечественной войны, обычно вспоминают героические страницы истории. Но была и другая сторона жизни в тылу. Всплеск преступности и борьба с ней. Среди самых распространенных уголовных дел в Сибири были не бандитизм и не контрреволюционная деятельность, не измена Родине и не антисоветская пропаганда, как некоторые считают (хотя единичные дела по «политической» 58-й статье встречались). Множество историй связаны с исправительно-трудовыми лагерями: изощренные побеги заключенных, воровство ношеной одежды при распределении вещей... Часто отдавали под суд за кражу хлебных карточек и зерна. А еще - за вывод машин из строя. Нет, не за вредительство. Зачастую причиной поломок становилась неосторожность, но работа на время ремонта останавливалась.

Впрочем, обо всем по порядку. Корреспонденту «КП-Красноярск» довелось листать приговоры времен Великой Отечественной войны в архиве Верховного суда Хакасии (напомним, в советское время она входила в состав Красноярского края). За что и как наказывали преступников – в нашем эксклюзивном материале.

Расстреливали редко

«Гражданских» судили в тылу не по законам военного времени. Правда, из предусмотренных вариантов наказаний довоенного законодательства нередко брали самые строгие. Почти во всех их них можно встретить фразу, объясняющую это так: «Суд, учитывая социальную опасность совершенного преступления в период военной обстановки…»

Вопреки распространенному мнению, к расстрелу в 1940-х годах приговаривали редко, за «особо тяжкие» и крупные хищения. В изученных приговорах «высшей меры» не встретилось. Почему? Стране остро не хватало рабочих рук. Выходом из положения стал труд заключенных, который использовался повсюду.

Кражи вещей, предназначенных для осужденных, были распространенным явлением. Фото сделано Татьяной Зыковой в архиве Верховного суда Хакасии

Заснувший дежурный и сбежавшая заключенная

По многочисленным «лагерным» происшествиям можно снимать остросюжетные фильмы. К примеру, в 1944 году решилась на отчаянный побег заключенная Черногорского спецлагеря НКВД, которой осталось «мотать» срок меньше года. Ей так хотелось на волю, что женщина подговорила знакомую осужденную посадить ее… в ассенизаторскую бочку! Вонища от нее! Там точно никто искать не будет! А во время хозработ вывезти вместе с нечистотами за охраняемую территорию и выпустить на волю. План сработал блестяще, но беглянке не у кого было надежно спрятаться. В итоге погоня настигла ее в Абакане уже через пару дней. После возвращения и ей, и помощнице суд увеличил сроки на три года, и они продолжили поднимать экономику страны по ту сторону решетки.

Предназначенные для «сидельцев» лагерей вещи нередко разворовывались теми, кто должен был их распределять. Время было тяжелое, с одеждой была «напряженка», и ворованное расходилось на воле, как горячие пирожки. Например, в 1944 году гражданка М. была отбывала наказание в Черногорском спецлагере НКВД и получила там хорошую должность заведующей вещевой каптеркой. Этот «карьерный взлет» довел ее до нового срока. Дорвавшись до вещевого изобилия, женщина успела украсть пару сапог, три пары ботинок, двое ватных брюк, две фуфайки, два одеяла, три матрацных наволочки, шесть кальсон, одиннадцать рубашек, пять кусков мыла... В общей сложности, похищенное «потянуло» на огромную по тем временам сумму - 940 рублей. Но только в теории. Продать его не удалось. Воровка передала «добычу» своей матери на станцию Боготол, но ту задержали, а товар изъяли. Она успела продать только полушубок. Суд заставил дочь возмещать за него ущерб и добавил ей еще пять лет срока.

Но за преступления в лагерях судили не только заключенных. Дело стрелка ВОХР ИТЛ – тому подтверждение. В 1941 году он был на ночной смене. Мужчине очень хотелось спать, и он не стал себе в этом отказывать. Без спроса ушел с поста, поставил винтовку в углу помещения электростанции и там же заснул. Нарушителя «сдали» начальству бдительные товарищи. За смену ничего не произошло, но проступок обернулся для мужчины уголовным делом и увольнением.

Стрелок покинул пост и уснул. Это вылилось в уголовное дело, хотя ничего за смену не случилось. Фото сделано Татьяной Зыковой в архиве Верховного суда Хакасии

«Хлебные» сроки

Пожалуй, самые типичные для войны – «хлебные дела»: воровали и буханки, и пшеницу, и карточки на получение хлеба. По тем временам, все это считалось почти драгоценностью, поэтому расхитители не могли рассчитывать на пощаду. В 1944 году инвалид взял то, что «плохо лежало» - хлебные талоны и карточки в поселке Орджоникидзевском. Они позволяли приобрести около 3600 килограммов хлеба! Настоящее богатство по тем временам! Но украсть документы было мало: чтобы ими воспользоваться, на бланки надо было поставить печать. Это подтолкнуло мужчину на вторую кражу: ночью он пробрался в поселковый совет и взял там круглую печать. После этого он вместе с женой «наложил» ее на карточки и начал продавать и обменивать на муку. Но обогатиться супруги не успели: по так называемому «Закону о трех колосках» главу семейства на десять лет отправили в исправительный лагерь. Его имущество конфисковали, и еще взыскали в пользу государства почти 93 тысячи рублей. Добиться смягчения наказания не получилось: «Оснований не усматривается».

Другой пример – из жизни заключенного Ширинской сельхозколонии. Мужчина отбывал в ней год, его отправляли работать в поля. И вот однажды при перевозке семенной пшеницы он не удержался: взял себе 12 килограммов зерна. Охрана обнаружила пропажу и забрала у него ворованное. После «самопризнания» с ним поступили достаточно мягко: «приплюсовали» год к лагерному сроку.

«Преступная» порча самолета и трактора

Что считалось «преступно небрежным» обращением с техникой? Тракториста Ширинской сельхозколонии обвинили в том, что он «путем засорения радиатора вывел трактор из строя на трое суток» прямо во время полевых работ. Дело было весной 1943 года. Судя по приговору, это был не единственный его «грех»: мужчина «выплавил подшипники», и вверенная ему техника снова «встала на прикол» на трое суток. А еще он, «также в силу своей небрежности», допустил перерасход горючего на 125 килограммов. В итоге суд приговорил его к трем годам лишения свободы. Вместе с уже имеющимся сроком получилось более семи лет. Скорее всего, после вынесения приговора осужденного снова посадили за руль трактора, так как специалистов не хватало.

Если технику ломали несудимые ценные кадры, то с ними поступали мягче. Например, ограничивались условным наказанием и оставляли работать на том же месте. Пример: в 1941 году в Абакане судили инструктора-летчика-парашютиста Черногорского аэроклуба. Он летал на юг края набирать курсантов в аэроклуб, а на обратном пути над деревней Казанцево «вел самолет бреющим полетом занижено». То есть, нарушил правила полета. В итоге машина врезалась в телеграфные провода, оборвала их, потеряла управление, пролетела еще с полкилометра и упала на огород местного жителя. «Государственного убытка» было причинено на 500 рублей. Воздушному судну потребовался капремонт, а выжившего летчику суд решил «меру наказания считать условно в течение двух лет». Помогли и положительные характеристики, и отсутствие судимостей. Но, самое главное, острая нехватка летных инструкторов, чтобы готовить бойцов.

Приговоры военного времени очень сжатые, часто умещаются на страницу. Фото сделано Татьяной Зыковой в архиве Верховного суда Хакасии

После войны наказания смягчали

После окончания войны, уже в 1945 году, многие дела военного времени пересмотрели, а наказания – смягчили. В первую очередь, преступникам, которые ушли воевать. А таких примеров было много.

Вот лишь один из них: 14 ноября 1945 года в Хакасском областном суде прошло новое рассмотрение громкого дела военных лет. Еще в 1943 году секретарь Ширинского райкома партии П. «допустил ряд злоупотреблений по службе». Тогда его приговорили к пяти годам лишения свободы. Но закон позволял в подобных случаях отсрочить исполнение приговора до окончания войны, что и было сделано. Осужденного отправили в действующую армию. Пока он воевал, приговор отменили по протесту председателя Верховного суда РСФСР. А после войны «пересмотр» и приговор были уже совсем другими. Отправлять за решетку провинившегося партийного деятеля никто не собирался. Среди аргументов суда было то, что «дело потеряло общественно-политическое значение», «изменилась социально-политическая обстановка, то есть Отечественная война победоносно закончена победой над гитлеровской Германией, а П. является участником Отечественной войны». В результате его партийные «грехи» не были признаны общественно опасными, и главный идеолог района остался на свободе.