«Как в сказке!»: после двух лет комы мужчина внезапно заговорил с женой

Красноярец пришел в себя после двух лет комы* благодаря упорству близких и мастерству врачей. Фото: архив семьи, Мария ЛЕНЦ.

68-летний Александр Прокопов всю жизнь отработал на красноярском заводе телевизоров, - начинал инженером, закончил замдиректора по финансам, ветераном труда. Жена, Наталья - инженер в «Энергосбыте», вместе прожили больше 30 лет, вырастили троих детей. Мечтали – на пенсии отложат все дела, займутся внуками. Но однажды...

- В октябре 2017 года все случилось, я пришла с работы, Саша лежит в коридоре у ванной - без сознания. Что случилось, до сих пор не знаем, скорее всего, поскользнулся. Вызвали скорую...

Сначала врачи думали, у пациента обширный инсульт, но оказалось – черепно-мозговая травма. Ему сделали операцию, на какое-то время состояние улучшилось, даже пришел в себя. Но потом резко стало плохо.

Александр Петрович и Наталья Ананьевна вырастили троих детей. Фото: архив семьи.

- На моих глазах он впал в сопор*, - это терминология медиков, практически кома, чуть-чуть легче, - рассказывает Наталья. – Сам не дышал, не ел, ни на что не реагировал. Представляете? А ведь у него никогда даже проблем со здоровьем не было. Все время в делах – минуты не посидит, помогал сыновьям по работе. У меня с ним проблем не было – приходила с работы, все готово. Дети выросли, мы летали отдыхать вместе. Никаких ссор, человек без недостатков. Как раз в этом году на даче построил прекрасную беседку. Мы еще думали: будем там чай с ним пить, отдыхать, хватит этими грядками заниматься, а тут так все получилось.

Они вместе больше 30 лет. Фото: архив семьи.

- Близкие часто, к сожалению, бросают людей, которые находятся в таком состоянии, - говорит врач Александра Петровича, нейрохирург красноярской краевой больницы Ильдар Усманов. – И они медленно угасают. Что бы ни делали врачи, на самом деле, поддержка близких очень важна. А Наталья с детьми ни на миг не отступили.

В больницу жена и дети приезжали каждый день. Ночевали. Просили: только бы пришел в себя, выжил, остальное сделаем мы.

Нейрохирурги краевой больницы в июне 2019 года сделали другую операцию, поставили шунт. Правда, сразу заметного результата не было. Казалось, ушла и надежда.

До травмы мужчина вел активный образ жизни, много работал. Фото: архив семьи.

- Обычно я утром подхожу к нему, говорю: «Доброе утро, Саша», провожу процедуры. А тут он открывает глаза и говорит: «Доброе утро». Как в сказке! Я: «А ты еще и разговаривать умеешь?». «Умею».

Это был сентябрь 2019 года. С момента травмы прошло практически два года. Конечно, еще предстояло долгое лечение, реабилитация, но накануне Александра выписали из больницы.

- Врачам низкий поклон, особенно нейрохирургу Ильдару Усманову. Мы со многими консультировались перед второй операцией, нас убеждали, что лучше не будет, операцией ничего не добьешься. И только Усманов сказал, почему не дать человеку шанс? А еще мне многие говорили: зачем тебе это надо, так мучиться? Но я даже мысли не допускала, что его брошу. Он сейчас на простые вопросы отвечает, осмысленно. На серьезные, если спрашиваю про какие-то события, начинает напрягать память, потом начинает сердиться: ничего не помню, отстань. Теперь я знаю, главное – здоровье, все остальное решается. А со всеми трудностями мы справимся.

КОММЕНТАРИЙ ВРАЧА

Ильдар Усманов, врач-нейрохирург красноярской краевой клинической больницы:

- Меня поразил этот случай: пациент лежал, не проявлял никаких эмоций, и тут стал общаться, пытался разговаривать, даже сидел. Сказать, что это здоровый человек, пока невозможно. Но шаг уже сделан колоссальный.

Изначально мужчина находился в вегетативном состоянии. У него была выраженная посттравматическая гидроцефалия. Что такое вегетативное состояние? Человек открывает глаза, смотрит, но никакого участия в происходящем не принимает. Непонятно, что-то понимает, или нет. Это не кома, потому что он в сознании. Организм поддерживает все функции, но психически и физически человек как бы «не здесь», это из области неврологии.

Мы провели операцию, установили шунт, подкожную систему, которая посредством специальных клапанов выводит жидкость из желудочков мозга и направляет в свободную полость.

Но на первое место вышла заинтересованность семьи в том, чтобы в трудной ситуации помочь близкому человеку, постоянная забота, уход. Просто приходит терапевт из поликлиники, выписывает очередную порцию препаратов, и на этом все заканчивается. Таких пациентов немало, зачастую они лежат дома - доживают свой век.

Здесь же после операции пациент стал более активен. Начал следить глазами за тем, что происходит. Через некоторое время я узнал: есть положительная динамика! Александр Петрович стал отвечать на вопросы супруги, вспомнил, кто он, где родился, как зовут детей. Единственное, в чем путался – в датах. Ну, это объяснимо.

Что дальше? Если бы получилось устроить человека в реабилитационный центр за пределами края, где занимаются такими случаями, у него есть неплохая перспектива для восстановления. Для этого существуют квоты, выделяются они по-разному, для частных и государственных центров.

ДОСЛОВНО

Наталья Прокопова:

Я очень благодарна врачам-нейрохирургам, которым помогли нам. Низкий им поклон! Они сделали, что могли. А дальше должны заниматься другие – неврологи, реабилитологи. Но ничего подобного нет.

(Знали бы вы, как тяжело даже добиться операции, получить на нее квоту. Могут же просто сказать, что она не показана. А, если делать операцию платно, надо где-то искать средства, а это для многих недоступно).

А у нас выходит: сделали операцию, получили какой-то результат. И на полпути бросили. Да, в элементарных вещах не отказывал никто. Но системного лечения – чтобы человека после операции наблюдал, вел специалист, понимал, когда и что нужно назначить, когда поменять препараты – этого нет. Получается, что мы сами придумали, то и придумали. Остаемся один на один с проблемой.

И выходит замкнутый круг. В такой ситуации чувствуешь себя беспомощной: не знаешь, куда идти, обращаться. Не понимаешь, как дальше помочь родному человеку?

А в таком положении оказываются десятки людей. В том числе, молодых. Я за два с половиной года насмотрелась: сколько здесь парней после ДТП! Но вижу, наработанной практики реабилитации нет. Может быть, кому-то из людей могли бы помочь? Поставить людей на ноги.

СПРАВКА «КП»

Кома – угрожающее жизни неотложное состояние человека, при котором снижаются или практически отсутствуют рефлексы, отсутствует сознание, резко снижена или отсутствует реакция на внешние раздражители.

ВРЕЗКА

«Трудно понять, есть ли свет в конце тоннеля…»

Михаэль Шумахер

Семикратный чемпион «Формулы-1» впал в кому в 2013 году. Катался на горных лыжах в Альпах и получил черепно-мозговую травму. С тех пор данные о его здоровье держат в тайне – по желанию самого гонщика, рассказывает супруга Коринна.

Однако в 51-й день рождения Шумахера – 3 января – она сделала заявление: «большие свершения начинаются с маленьких шагов».

- Я отношусь к этим словам очень осторожно, - комментирует нейрохирург Никола Аччарри. - Трудно понять, что принимается за клиническую точку отсчета. Очевидно, что после шести лет восстановления Михаэль уже не тот человек, которого мы помним на гоночной трассе.

Чемпиону нужна «команда физиотерапевтов, способных помочь избежать последствий длительного ухода», отметил врач.

Мария Михалкова-Кончаловская

С 14-летней Марией (дочерью Андрея Кончаловского и Юлии Высоцкой) беда случилась в том же 2013-м году. Она вместе с родителями попала в ДТП на юге Франции. Больше всего пострадала Маша: после того, как девушка приняла на себя страшный удар, ее ввели в кому.

Родители переживают драму очень тяжело. Сам режиссер (он был в тот день за рулем) корит себя за случившееся. В эфире программы «Познер» признался: смог избавиться от отчаяния только обретя новый смысл в жизни.

- Состояние комы неоднозначно и у всех протекает по-разному, - поделилась Юлия Высоцкая в интервью журналу Tatler. - Бывают моменты, когда она со мной, бывает, что я ничего не понимаю. Вот вроде бы происходит что-то такое, чему мы очень радуемся. Ждем повторения, а его нет. Зато случается что-нибудь другое. Нам с самого начала говорили, что восстановление будет очень и очень долгим. И это бесконечная работа - и Маши, и наша… Трудно понять, есть ли свет в конце тоннеля.

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ