Валентина Ярошевская: «Две записи в трудовой: комсомол и музей»
Валентина Ярошевская, Сергей Шойгу и Петр Пимашков.
Уроженка Поволжья, приехавшая в Красноярск по зову сердца, стала человеком, который уже несколько десятков лет хранит самое главное для каждого из нас: память.
Валентина Михайловна, расскажите о своей семье, откуда Вы родом?
- Я родилась в поволжской степи в Саратовской области. Родители мои были служащими, банковскими работниками, а воспитывала меня фанатично верующая православная бабушка. Когда я вступила в комсомол, она не поддерживала меня, говорила: «Все будут гореть в геенне огненной, а ты - самая большая грешница». И всё же это самый любимый человек в моей жизни. Как бы я ни противостояла ей, это не помешало мне оценить её человеческие качества, доброту, внутреннюю культуру, стремление к знаниями. Она сама освоила и грамоту, и счёт. Трудная судьба ей выпала: голод в Поволжье в 30-х годах, когда она потеряла 10 детей, потом война…
Люди тогда были несгибаемыми. Как Вам кажется, откуда они черпали силы?
- Много работали – круглогодично, неустанно. Земля давала им и волю, и хлеб, и благосостояние. Всё, что им было нужно, они имели только благодаря своему труду. У меня тоже есть дом в деревне, 17 соток земли. Здесь я работаю с удовольствием, безумно и только так забываю о музее, о проблемах. Одного дня мне хватает, чтобы восстановиться полностью.
Вы закончили исторический факультет высшей комсомольской школы. Ещё со школы интересовались историей или были другие мотивы поступить сюда?
- Я ощущала в себе гуманитарные наклонности. Но сильной увлечённости историей не было, я хотела быть и журналистом, и адвокатом. Сначала училась на филфаке Саратовского университета, потом перевелась в Москву. Что мною двигало? Я всегда была лидером с каким-то гипертрофированным чувством общественной активности, которая искала выхода. Поэтому пошла по комсомольской линии, где ещё тогда можно было проявить себя? Помыслы были романтические: изменять жизни людей.
Комсомол много обсуждается, и мнения тут прямо противоположные. Одни считают, что для молодёжи это была единственная возможность построить себе карьеру. Другие же говорят, что это была идеологизированная организация, и успеха мог добиться только тот, кто в это искренно верил. Что дал комсомол лично Вам?
- Я считаю, что это было самое счастливое время в истории страны. Для молодёжи комсомол действительно был стартовой площадкой. Всё зависело от человека, если хочешь – всего добьёшься. Конечно, было много идеологического мусора, но не меньше добрых дел, которые можно делать только в порыве молодости, когда ты веришь, что можешь изменить мир. Хотя… люди были из разных семей, кому-то не хватало воспитания. Восемь лет я проработала в крайкоме комсомола в Красноярске, а потом перешла в музей. В моей трудовой книжке так и числится всего две записи: комсомол и краеведческий.
Вы попали в Красноярск по распределению…
- Не по распределению, а по желанию. В европейской части страны была какая-то сонливость, равнодушие. А вот Сибирь, Дальний Восток - территории комсомольских ударных строек. Казалось, что это самое главное в жизни. Я нисколько не пожалела, что выбрала Красноярск, к тому же сюда уехало много моих друзей из первого выпуска, словом, я ехала не на голое место.
Какое впечатление произвёл на Вас Красноярск в 1974 году?
- Я приехала в конце августа. Это был очень красивый город, а люди ходили такие раскованные, улыбчивые. Сибиряки очень хорошо приняли. В крайкоме, куда я попала, меня, с моей молодой амбициозностью, конечно, осаживали, но я была довольна. Поселилась в гостинице «Огни Енисея» и первый поход был в музей. Закончив истфак, я не могла не пойти в музей.
Вот так первое место, которое Вы посетили в Красноярске, стало главным местом в Вашей жизни?
- Да, я работаю в музее уже 33 года. До моего прихода экспозиция не менялась и не обновлялась. Мы даже внешне выглядели неблагополучно, столько разрухи, столько грязи. Особой нужды в музее не было, но я боролась за него.
Что помогало в этой борьбе?
- Коллектив – он не давал мне сползать на тот же уровень мышления, который был в обществе. Люди, которые пережили те трудные годы, уже не уйдут отсюда. И заменить их некем, музейщиков ведь специально не готовят, как артистов или режиссёров, - негде, их можно вырастить только в музее. Первые пять лет работы человек остаётся стажёром. Но у нас безумно интересно работать. Я всегда говорю сотрудникам: представьте, сколько людей каждое утро насильно тянут себя на работу, а вам уходить не хочется. Разве это не компенсация невысокой зарплаты и физической усталости? Так вот эти люди горели желанием возродить музей. И мы это сделали. В 2001 году произошло триумфальное открытие музея. Это был настоящий прорыв, учитывая, какой царил кризис, всё было закрыто. А у нас появилась музейная империя, все филиалы наконец-то открылись и заработали.
Заседание учебного совета музея.
Музей зажил новой жизнью. Какие задачи пришлось решать?
- К нам стали съезжаться музейщики со всей России, чтобы учиться и набираться опыта. Тогда ведь 70% музеев было закрыто. Много пришлось работать и с публикой – первые годы, после долгого ремонта, а музей был закрыт для посетителей почти десять лет, люди шли, интересовались новой экспозицией. Чтобы и впоследствии поддерживать живой интерес красноярцев, мы запустили разнообразные кружки, приглашали школьников и студентов на экскурсии, проводили образовательные занятия. Мы смогли удержаться, и долгое время звание лучшего регионального музея страны принадлежало нам. Теперь уже дышат в спину другие, но в Сибири мы до сих пор недосягаемы. Когда я бываю в других музеях, не могу оставаться обычным посетителем, всё оглядываю профессиональным взглядом, всё оцениваю. Чаще всего меня уже ничто не удивляет. Есть интересные экспозиции, но в целом ничего такого, чего не было бы у нас.
Как Вам кажется, насколько музейный формат подвержен изменениям – компьютеризации, цифровизации – или это должен быть заповедник чистой истории?
- Нет, модернизационная запущенность – наш тормоз. Мы осовремениваем всё: труд экскурсовода, его рабочее место и, конечно же, экспозиции. Одной из самых новаторских стала выставка «Бегство от удивлений» или «Физика вокруг нас». Идея родилась неслучайно: лет семь назад я услышала по новостям, что уровень подготовки по физике плохой, выпускники не справляются с экзаменами. Оно и понятно: преподаватели, в основном мужчины, не выдерживали в школе, уходили, и предмет остался безотцовщиной. Тогда у нас появилась экспозиция, посвящённая физике. Мы были первым краеведческим музеем, кто замахнулся на такую выставку. Помню, Фонд Дмитрия Зимина «Династия» объявил конкурс на лучшую научную экспозицию. А в условиях прописано - не допускать к участию краеведческие музеи. Я созвонилась с кураторами и на их возражения заявила - я оплачу командировку вашим экспертам, только приезжайте. Они поехали в Новосибирск, музей Академгородка, а после заехали к нам. Когда увидели экспозицию - ахнули. Мы не только стали победителями, после нас всем краеведческим музеям разрешили участвовать в конкурсе.
Думаете уже о том, на кого оставить музей?
- Да, это самое сложное для меня. Я присматриваюсь к молодёжи… Трудно будет передать накопленный багаж знаний. Больше всего я боюсь уйти внезапно, и что человек будет назначен откуда-то. Моё место должен занять только музейщик: чужого и коллектив не примет, и сам он не сможет управлять таким сложным хозяйством - 13 объектов недвижимости, большинство из них деревянные здания, памятники культурного наследия. Вечный Тришкин кафтан - одно место латаешь, другое порывается. Это должен быть человек, умеющий мыслить стратегически и выделять главное, уважающий людей, которые работают в музее. И, конечно, страстный.