Результаты новой экспертизы по авиакатастрофе в Игарке: «У экипажа была возможность избежать крушения»

Фото: Александр ЧЕРНЫХ. Перейти в Фотобанк КП

В Красноярском краевом суде после долгого перерыва вновь начали рассматривать уголовное дело в отношении Николая Козлова, пилота из Самары, которого обвиняют в авиакатастрофе в Игарке и гибели 12 человек. Постаревший осунувшийся, Николай Григорьевич с пакетом, набитым документами, вошел в зал суда, начал перебирать бумаги, просматривать свою речь, написанную от руки на нескольких листах формата А4. Позже подошел адвокат пилота, Вениамин Егоров – в строгом костюме, как всегда собранный и невозмутимый. Именно он в мае 2012 года настоял на том, чтобы дело о крушении Ан-24 было возвращено в Западно-Сибирскую транспортную прокуратуру. Так как объем обвинительного заключения был разным – пилот получил обвинение на 6-ти листах, а в суд попало заключение уже на 8 листах, и допрос по «вшитым» в дело пунктам не велся. Была назначена третья по счету летно-техническая экспертиза, которую проводила региональная общественная организация «Общество независимых экспертов по расследованию авиационных происшествий» (ее стоимость составила более 96 000 рублей). Длилась она около четырех месяцев, и накануне ее результаты поступили в краевой суд.

Выводы, которые сделали эксперты таковы: у экипажа была возможность избежать столкновения с землей, за 5-6 секунд до падения набрать высоту и уйти на второй круг. Но вместо этого экипаж пошел на снижение, приблизившись к земле ниже минимально допустимой безопасной высоты – 100 метров. В результате, самолет отклонился от посадочного курса и, не долетев до взлетной полосы, буквально прорубил корпусом лесополосу шириной около 20 метров, рухнул на землю и загорелся.

Фото: Александр ЧЕРНЫХ. Перейти в Фотобанк КП

Но сторона защиты с выводами летно-технической экспертизы не согласна по нескольким пунктам:

1. Не учли сложные погодные условия

- Мы вошли в туман, и после этого пошло отклонение вправо, до столкновения оставалось где-то 7 секунд, - говорит Николай Козлов. - Сверху наземный туман, он просматривается – видно и огни подхода, все видно. Но стоит только в него войти, сразу теряется вся видимость. И об ухудшении погодных условий, о боковом ветре, о сильном тумане нас не предупредили, ни метеослужба, никто. Согласно показаниям диспетчера, самолет шел хорошо, когда я его спросил: «Почему не запросили наши координаты, не спросили, где мы находимся?» - Он ответил: «А что у вас запрашивать, вы нормально шли по глиссаде (процесс снижения самолета перед посадкой – ред).

2. Самолет принимали на закрытый аэропорт?

- Аэропорт «Игарка» принимает воздушные суда только в светлое время суток. Нас же направили туда ночью, и нет никаких документальных подтверждений того, что аэропорт имеет право принимать суда в ночное время. Фактически, наш борт принимали на закрытый аэропорт.

3. Данные с бортового самописца не «пришили» к делу

- В отчете указано, что бортовой регистратор является морально устаревшим, поскольку соответствующего оборудования для его расшифровки у экспертов не было. А значит и все расчеты траектории полета, схемы авиакатастрофы были просчитаны в теории, и носят приблизительный характер, считает пилот. И говорит, что им нужно было обратиться в «Государственный научно-исследовательский институт гражданской авиации», где имеется все необходимое оборудование для расшифровки этой системы.

4. Расхождения в давлении

По словам Николая Козлова, бортмеханик предоставил ему сведения, что атмосферное давление во время полета составляло 747 мм. ртутного столба, а фактическое оказалось 746 мм., то есть на 11 метров вниз! То есть пилот в момент крушения думал, что находится выше, чем на самом деле.

В итоге, судья принял от адвоката пилота несколько ходатайств: первое - назначить проведение судебно-технической экспертизы, которая касается записей с бортового магнитофона (по данным следствия, из-за отказа транзистора он производил запись только в течение 1 часа, а по показаниям второго пилота и бортмеханика – магнитофон был исправным: в течение всего полета мигала красная лампочка записи).

Второе, предоставить в суд оригинал записи переговоров экипажа во время полета с диспетчерской службой. Ранее в судебном заседании слушалась копия такой записи, и сторона защиты посчитала, что при копировании исчезла часть звукового фона, на которой прослушивались, в том числе, важные доказательства - сообщения о показаниях атмосферного давления.

И третье: пересмотреть летно-техническую экспертизу, которую по мнению адвоката Егорова должны были делать не представители общественной организации, а специалисты ФГУП «Государственный научно-исследовательский институт гражданской авиации».

В общем, дело в отношении пилота, которое начали рассматривать еще в феврале 2012 года может растянуться на неопределенный срок. Очередное судебное заседание назначено на 26 августа.

ДОСЬЕ КП

Кстати, 61-летний Николай Козлов - один из самых опытных сибирских летчиков. В общей сложности он налетал 17 тысяч часов, много лет был командиром Ан-24. И именно его назвали виновником трагедии эксперты МАК, а вслед за ними — и следователи транспортной прокуратуры. По мнению специалистов, опустив самолет до так называемой высоты принятия решения (100 м) и не увидев огней взлетно-посадочной полосы, пилот должен был отказаться от посадки и уходить на запасной аэродром. Но экипаж все же пошел на снижение и рухнул в 700 метрах от взлетно-посадочной полосы аэропорта Игарка… В катастрофе погибли двенадцать человек (одиннадцать пассажиров и бортпроводница). Уцелели только трое членов экипажа, находившихся в кабине.