Хвостатый спасатель из Красноярска о том, как выглядит жизнь собачья

На счету золотистого ретривера Криса двое спасенных. Еще двоих он нашел в условиях, когда спасти людей было уже нельзя. Но он нашел. Это его работа. Рухнувшее здание на Телевизорной, затопленная Саяно-Шушенская ГЭС, взорвавшаяся шахта «Распадская», обрушившийся дом на Вавилова – это далеко не все места, где ему приходилось работать. Хотя хозяин собаки, спасатель третьего класса Роман Бутенко, думает, что для него это игра. А что об этом думает сам Крис?

«Я - Крис. Мне три года, и большую часть своей жизни я играю с людьми. Это моя служба. Они прячутся, а я их ищу. Обычно, когда я их нахожу, они радуются: гладят по голове, как Рома, когда я приношу ему брошенный мячик, или обнимают меня за шею и целуют в нос. И почему-то плачут. Как в те два раза. Их слезы соленые, наверное, поэтому мне не нравится, когда меня целуют. Рома так всем и говорит: «Он не любит целоваться».

"Я - Крис"

Но пару раз найденные люди почему-то были мне не рады. Несмотря на то, что их запах был почти неуловим под метрами штукатурки, кирпича и шифера. Несмотря на то, что пока я их обнаруживал, подушечки на моих лапах оказывались срезаны осколками. Но ведь находил же! Потому что я молодец. Пусть они и не были мне рады. Я это нутром чуял. Холодные люди. Такие же холодные, как мой нос. Это я тоже чувствовал… Тогда Рома сам ерошил мой загривок и уводил к палатке…»

– Когда нас привезли к обрушившемуся зданию на Телевизорной, поиски уже шли, – вспоминает Роман Бутенко. – Крис начал носиться по завалу, а потом завертелся на одном месте и стал лаять. И рыть. С семи вечера до часу ночи мы разбирали там, где он указал. Начали думать, что Крис ошибся. Но нет. Только женщина была мертва…

«Рома – это мой хозяин. Это, как папа и Бог одновременно, только у Ромы почему-то не растет шерсть на лице. Но он меня все равно любит. А я – его.

"Хозяин - это, как папа и Бог одновременно, только у Ромы почему-то не растет шерсть на лице. Но он меня все равно любит. А я – его".

Почти так же сильно как Рому, я люблю мячик. Стыдно признаться (я ведь уже взрослый пес), но меня колбасой не корми – дай побегать за этой прыгающей резиновой штукой.

Только служба это вам не только мячики! Почти всю неделю я живу в казарме. Она у нас просторная – три вольера, свой я делю с кем-нибудь из сослуживцев. Нормальные ребята: четыре лабрадора и две ненецкие оленегонные. Хорошая стая. Правда, тут как-то к нам подсадили девчонку. Ничего себе так лабрадорша, симпотная! Правда, у нас сразу что-то в стае разладилось, грызться начали… Короче, убрали от нас эту мадам.

О чем это я… А! О службе! Пару раз в неделю мы с Ромой весь день проводим на стадионе. Там интересно, хотя я уже все умею. Думаю, будь это каждый день, все эти барьерчики меня бы уже достали. То ли дело – мячик! Тьфу! Опять, как дитя малое!»

"Зеленкой за ухом мне замазали "след" от зубов стаффорда "

– В восемь утра я прихожу на работу, выпускаю Криса побегать, насыпаю ему корм, наливаю воды, а потом загоняю назад, завтракать, – говорит Роман Бутенко. – Во вторник и четверг по плану тренировки на снарядах. Каждый день их проводить нельзя – иначе собака потеряет интерес. А перед соревнованиями ее вообще нельзя гонять.

«А иногда Рома возит меня на другие стадионы, где много других собак с хозяевами. Там я хожу «рядом», лежу, прыгаю, бегаю, ищу хозяев других собак – в общем, мы играем, как обычно, только все на нас смотрят, и Рома командует как-то особенно жестко, будто не любит. Правда потом все равно чешет меня за ухом и говорит: «Молодец!» Вроде как мой старик умел показать себя на людях. Я предков не помню, Рома взял меня совсем маленьким, но он всем говорит, что отец был чемпионом в таких вещах во всем регионе, а мать чемпионкой мира среди охотников. Мне, конечно, далеко до моих предков, но спуску я никому не даю. Не в моих это правилах. Вчера вот шли с хозяином по лесу, я пробегаю вперед, смотрю – стаффордширский терьер, морда нахальная, лишь бы кого-нибудь цапнуть. Ну, я ждать и не стал. Правда, этот бритоголовый первый успел меня прихватить. Прямо за ухом! Я его за щеку! Прокусил, а ему - хоть бы хны! Да, думаю, это не те шавки из аэропорта! Вцепился в меня мертвой хваткой… В общем, разняли нас хозяева».

"Во вторник и четверг по плану тренировки на снарядах".

– Я оглянуться не успел, а он уже сцепился со стаффордом, – смеется Роман Бутенко. – Сейчас думаю, он специально вел нас на него! Лишь бы подраться. Это он с виду такой милый, а по натуре – еще тот боец! Однажды в «Черемшанке» борт ждали - на «Распадскую» нужно было лететь, вышли за территорию погулять, глазом не успел моргнуть – он уже сцепился с местными дворнягами. Один против пяти! А когда на выходные забираю его домой, собаки во дворе просто разбегаются. А людей любит. Домашних – так вообще, но и они его, и мать, и братья с сестрами. Жена его постоянно тискает, на диване вместе валяются.

«На выходные я езжу домой. И Рому с собой беру. Дома хорошо! Душ есть! Только Рома говорит, что на меня шампуня много уходит. А еще дома можно с хозяйкой на диване поваляться. Иногда мы все вместе ездим к воде. Большой такой луже или ручью. Класс! Плавать-то я люблю, это у меня от матери.

Иногда мы и по службе ездим к воде. Однажды искали людей в огромной бетонной комнате, где было много лестниц и гнутого железа, а где-то рядом, за стеной, много-много воды. Я это чувствовал и не мог понять, как эта стена еще держится.

"Выход есть всегда!"

Мокро было и внизу, но мы ходили по верхним этажам. Вниз не спускались, там было пролито очень много чего-то вонючего, и даже наверху машинами пахло так, что у меня глаза слезились. Я постоянно тыкался мордой в хозяйскую ладонь, потому что у меня в носу все болело. Мы пробыли там два дня, но я никого не нашел. Рома все это время ходил с какой-то круглой штукой на лице, а потом, видимо, ему это надоело, и мы уехали. И хорошо, потому что к концу второго дня моя голова просто раскалывалась».

– На Саяно-Шушенской ГЭС мы пробыли два дня, – вспоминает Роман Бутенко. – Работали на верхних этажах, но никого не нашли. Вниз не спускались – там было столько масла разлито! Сами ходили в респираторах, а представляете, каково собаке этим дышать. Вообще, техногенные завалы калечат собаку. Подушки на лапах срезает, даже зашивать приходится. Нюх страдает, а от стекловаты и пыли открывается экзема. Бывает после поисков пес просто никакой…

В пять лет поисковых собак обычно списывают. Крису сейчас три, он бегает по завалам и совсем не обращает внимания ни на битый шифер, ни на стекловату, ни на едкую пыль в носу. Стоит только скомандывать: «Ищи!», Крис забывает обо всем остальном. Он ищет людей.